Стивен говорил мне, что Алекс необыкновенно богат и популярен в самых высоких кругах. Но какое это имело значение по сравнению с незаурядностью его ума! Он угадывал любые мои мысли. Мне кажется, он вообще знал все… Я видела и чувствовала, что этот феноменальный человек влюбился в меня, и не могла устоять перед напором его страсти… Мы сказали друг другу, что не расстанемся до конца жизни, хотя Алекс иногда грустно шутил, что «с концом жизни возможны неувязки». В честь нашей помолвки он подарил мне шкатулку с черным жемчугом. Немного позже я заказала сделать из него колье, которое храню как самую любимую драгоценность, хотя оно не столь изысканное, как ожерелье Cartier, которое я купила прошлой осенью.
…
Когда мы прилетели в Хитроу, я вдруг узнала, что у Алекса вообще нет никакого дома, даже самой маленькой квартиры. Я спросила, где он хранит все свои вещи, он показал пальцем на чемодан. Стало почему-то очень весело.
Алекс взял кеб, и мы поехали в Докленд. Там все было очень странно. Мы вышли возле небольшой гостиницы, и Алекс попросил таксиста подождать нас. Вещи я оставила в машине. Нам дали маленький номер на двоих. Я сказала, что хочу принять душ, но Алекс жестом остановил меня. Мы просидели в этой комнатке с полчаса, не раздеваясь, не говоря почти ни слова. Мне снова казалось, что я участвую в приключениях. Наконец, он глянул на часы, хмыкнул и сказал, что мы теперь спокойно можем уйти.
Мы вернулись к такси. Алекс как-то смущенно спросил водителя: возможно ли прямо сейчас поехать на Трафальгарскую площадь? Он всегда немножко застенчиво разговаривал с официантами и таксистами, будто чего-то стеснялся…
Так мы оказались в отеле «Трафальгар», где прожили четыре недели, не отрываясь друг от друга… Нам хотелось близости каждую секунду. С ним невозможно было заскучать. Он был одновременно смешным и романтичным. Он разувал меня, снимал чулки, целовал мои ступни и брал в рот пальцы, и я почти стонала от желания и смущения. А потом он так серьезно говорил, что надо бы мне пятки погрызть, и сразу начинал грызть, мне было щекотно, и я орала, как сумасшедшая.
… Он больше любил, когда я ласкала его руками, а не ртом. Иногда ему нравилось, чтобы я просто выдаивала его глубоко в себя, до последней капли, и мне это нравилось тоже. А самой любимой нашей лаской было обмениваться дыханием изо рта в рот, мы просто дурели от этой игры.
Один раз, после многочасовой близости, похожей на счастливый обморок, он задал странный вопрос: «Как ты думаешь, я могу тебя изнасиловать?», я говорю: «Надо попробовать!» Мы попробовали, и это было еще вкуснее. Не знаю, почему он спросил. На самом деле, он умел быть и нежным, и безжалостным в одно и то же время, и робким мальчиком, и властным, как повелитель…