Ианта задумчиво разглядывала свой чай.
– Об этом я и говорю, – наконец произнесла она, вспомнив, как ей самой пришлось работать.
Чтобы содержать меня, Ианта пятнадцать лет проработала в турагентстве в Кингстоне, выписывая билеты и расписания («И не вздумай смотреть на меня свысока, – не раз говорила мне она. – Меня это вполне устраивает»). Она печально взглянула на меня.
– Я работала, потому что мне пришлось взять на себя роль твоего отца. У тебя нет такой необходимости.
Без кольца мой палец, поддерживающий чашку, казался невесомым, странным, незнакомым.
Ианта разгорячилась перед нападением и набросилась на меня, как всегда:
– Натан любит тебя. Я знаю, что любит. Вы женаты, и это не изменилось. Вам нужно подумать о детях. Они тоже страдают, хоть им уже за двадцать. Посмотри на меня, Роуз. Женщина обязана думать о других. – Сердитым жестом она наполнила чашку и подлила молока – вдова, с тревожащим благородством несущая бич своих убеждений, чувства долга и прожитых десятилетий. – Возвращайся домой, позвони Натану и заставь его прийти в себя.
Как всегда, я проигнорировала приказ Ианты и стала из-за этого мучиться – она умела воздействовать на людей. Я позвонила Мазарин в Париж.
– О, незнакомка, – холодно проговорила она. – А я все ждала, когда же ты подашь признаки жизни. Мы с Ви только недавно обсуждали, что от тебя совсем ничего не слышно.
– Я хотела позвонить, но была занята.
– Так занята, что не нашлось времени позвонить самой старой подруге?
– Да.
– Что ж, пора тебе пересмотреть свою жизнь.
Мы словно кидали мячик через корт. Пятнадцать лет назад, когда Мазарин рисковала потерять Ксавье, за которого потом вышла замуж, я говорила ей примерно то же самое.
– Послушай, Мазарин, Натан меня бросил.
Повисла тишина.
– Я не имела в виду настолько пересмотреть.
– Ты выслушаешь меня?
– Ты же знаешь, что выслушаю.
Я так устала, что говорила по-французски с ошибками – мы всегда общались на французском, – и Мазарин терпеливо поправляла меня, такая уж она скрупулезная.
– Не впадай в истерику, Роуз. Это всего лишь временное явление. Натан вернется.
– Но захочу ли я принять его обратно?
– Что бы ни произошло, ты адаптируешься.
– Что мне делать?
– Делать? Искать работу и ждать, пока Натан поймет, как он опозорился. Роуз, ты сама должна все уладить. Должна быть практичной и мудрой: такова уж наша роль в этом безумном мире. Роман на стороне – это не так уж серьезно, тебе ли не знать; к тому же Натан к тебе привязан. Просто сейчас он думает иначе. Что ты сегодня ела?
– Печенье. По-моему.
– Не поступай так банально. Так делают все брошенные женщины. Веди себя по-другому и поешь нормально.