– Мне все-таки хотелось бы сразу узнать, в чем дело, – холодно сказала она. – Может быть, сразу же и выяснится, что приезжать вам ко мне нет необходимости.
– Рената Кирилловна, я вас очень прошу! – Тон Виталика сразу переменился, и отчество возникло вновь. – Я вас просто умоляю! Ведь вы же видели Тину, какая она… Если опять ей что-нибудь безумное в голову придет, я себе этого не прощу.
«Видимо, мне предстоит очередная душеспасительная беседа с этой дамочкой, – подумала Рената. – Без царя в голове».
Вспомнив те Тинины слова, да и саму Тину, она все-таки улыбнулась. Было что-то очень трогательное в этой безалаберной женщине.
– Ну хорошо, приезжайте, – сказала Рената. – Вы ведь, наверное, рядом с Братцевским парком живете? Я тоже.
– Не совсем рядом, но это неважно. Сейчас же буду!
«Как можно было купить квартиру на такой высоте? Интересно, кто из них до этого додумался?»
Рената отошла от окна. Ей надоело всматриваться в сплошную облачную пелену, подступающую к самому стеклу.
– Уныло, правда? – сказала Тина. – В этом весь Виталик. Вечно ему чего-нибудь такого необыкновенного хочется. Обыкновенное ему скучно. Потому и на мне женился. Хотя мог бы на ком угодно, за него бы любая пошла. И горя бы не знал.
– Трудно судить, что для другого человека счастье, а что горе. Можно попасть пальцем в небо, – пожала плечами Рената.
– Это да, – кивнула Тина. – Так вы думаете, инфукол пока можно не капать?
– Инфукол вообще нельзя капать в домашних условиях.
– Но если вы будете наблюдать…
– Тина, – мягко, но решительно сказала Рената, – поймите: если я согласилась вести вашу беременность, это не значит, что я стану нарушать элементарные медицинские правила. К тому же инфукол в современном акушерстве уже не применяется. Не понимаю, откуда вы вообще о нем узнали.
Два месяца назад, впервые встретившись с Тиной, Рената правильно поняла, как надо разговаривать с этой женщиной, чтобы она не погружалась в собственные сомнительные измышления, а просто делала то, что положено. Теперь она именно так с Тиной и разговаривала, и именно так та себя и вела.
– Нет-нет, я же ничего, – поспешно сказала Тина. – Вы же лучше знаете, я понимаю.
– Я поеду, Тина.
– Ой, а я думала, вы со мной пообедаете. Кира Петровна такой борщ приготовила!
Тина сказала о борще таким тоном, каким взрослые соблазняют ребенка конфетой.
«Хорошо, что она родит, – подумала Рената. – Давно ей в мамы пора».
– Нет, спасибо, – отказалась она. – Есть мне совсем не хочется. А отдохнуть хочется.
– Так вы прямо здесь можете прилечь, – тут же предложила Тина. – Господи, да разве места мало? Вообще, Рената… Я вам давно говорю: перебирайтесь к нам. Будем болтать про наших деток. – Она погладила свой большой живот и веселым взглядом посмотрела на Ренатин, тоже уже округлившийся. – Разве плохо?