– Это старинное распятие тебе в подарок.
В купе оно не уместилось, и мы его поставили в тамбуре. И вот только поезд тронулся, в дверь раздается стук и входит милиционер.
– Это вы везете то, что стоит в тамбуре? – спрашивает он.
– Да, – говорю, – я.
– А что это такое – скульптура?
– Скульптура.
А он:
– Я сначала испугался, потом постучал, постучал, смотрю – твердое.
Я ему опять:
– Скульптура, скульптура.
– А кто это? – интересуется.
– Ленин.
– Точно! – подтверждает милиционер. – Я сразу догадался. Так пощупал лицо и вижу – борода.
Да простит меня Христос. Я был вынужден выдать его за Ленина, чтобы избежать осложнений с милицией.
А милиционер снова интересуется:
– Это вы куда – на выставку?
– Да нет, – говорю, – я его дома поставлю.
– Как «дома»?
– А что, – спрашиваю, – вы так относитесь к Ленину?
– Да нет, нет! Я вообще говорю… – Он выскочил из купе и больше я его не видел.
Однажды мне позвонил Юлий Гусман и сказал: «Я тебя умоляю, у нас конкурс лучших сценариев, и мы должны сыграть сценочки в Доме кино, сцены из лучших сценариев, а один из лучших сценариев называется «Дорога на Восток», и вот я прошу, сыграй Ленина».
Я спрашиваю: «Кто будет ставить?» Он говорит: «Кваша». А вот дальше я вам сразу не скажу, кто там третий был.
И в общем, короче говоря, мы втроем вышли на сцену. Я – Ленин, Кваша – Сталин, все мы похожи, а за нами шел Троцкий. А Троцким был Ярмольник, и на этом все кончилось. В зале началась дикая ржа. Я понял, что деваться уже некуда, и, картавя, сказал: «Все кончилось. Вообще все». Взял стул на плечо, как Ленин на субботнике бревно, и ушел со сцены. За мной тихо пошли Сталин и Троцкий. На этом моя роль Ленина навсегда была закончена.
Да здравствует Советская власть!
Меня разыграли в спектакле «Трибунал». Как я уже писал, у актеров на сцене существует параллельная маленькая жизнь. Мало того, что они играют на зрителя, они еще и играют между собой. Никак не наиграются!
Так вот, играл я роль немецкого старосты, который работает на партизан, а жена, естественно, об этом не знает и все мне грозит:
– Вот придет Советская власть, тогда посмотришь!
А я, чтоб снять пафос, спрашивал:
– А где твоя Советская власть, где? – И лазил под стол, открывал сундук. Один раз открываю сундук, а там лежит плакат, на котором аршинными буквами написано: «Советская власть!». Ребята где-то нашли этот плакат и отрезали начало лозунга.
Я застыл в онемении, а затем согнулся от истерического смеха.
Как я перестал быть депутатом
Между прочим, в советские времена я был депутатом, но всего-навсего районного совета. Это совсем другое. Меня тогда уговорили помогать населению. И я ему помог. На углу Тверской и Большой Бронной переселяли из дома жителей. И вот в нем осталась одна женщина с тремя детьми. Ей предложили однокомнатную квартиру, а она соглашалась только на трехкомнатную. И она пришла ко мне за помощью. Я изучил все положения и убедился, что трехкомнатная ей не полагается.