Закрыв журнал, Сергей Сергеевич сказал:
— Как видите, мне почти ничего не пришлось домысливать к этому поразительному, но совершенно достоверному случаю — разве только разработать характеры героев, чтобы они повели себя в такой ситуации соответственно моему замыслу. А научную основу я нашел готовенькой, листая вчера в библиотеке всё тот же журнал «Наука и жизнь», который так любит наш уважаемый Иван Андреевич, в номере первом за 1965 год, в статье известного знатока миражей профессора Бернштейна. Она очень интересна, советую познакомиться с нею каждому.
— Н-да, — протянул Макаров, почесывая затылок, — хотя источник, по выражению самого Сергея Сергеевича, и «не академический», придется, пожалуй, эту невероятную историю принять.
Однако вид у Ивана Андреевича при этом был хитрющий, а смирение явно напускным. И вдобавок он тут же, ухмыляясь, начал что-то записывать в блокнот.
— Так. Ну что же, друзья мои, вопросов, кажется, ни у кого ко мне, как я и ожидал, нет и мы можем перейти к следующей истории, — потирая руки, объявил Сергей Сергеевич. — Принять участие в конкурсе захотел наш дорогой гость профессор Дэвид Карсон. Ему мы и предоставим слово. Точнее, не совсем ему. Чтобы не затягивать времени и не заставлять вас выслушивать его захватывающую историю дважды, сначала по-английски, потом на русском, профессор заранее дал Владимиру Васильевичу Кушнеренко перевести свой рассказ. Тут, правда, возникла новая сложность. Следующим рассказчиком, которого, я думаю, мы тоже успеем выслушать сегодня, записался Владимир Васильевич. Поскольку рассказать подряд две истории ему будет затруднительно, мы попросили прочитать перевод рассказа профессора Карсона нашего уважаемого чифа. Прошу вас, Алексей Алексеевич!
Первый помощник у нас заправляет судовой самодеятельностью и сам выступает как неплохой чтец. Он направился к столу уверенной походкой артиста, привыкшего выходить на сцену и раскланиваться на аплодисменты зрителей.
— Прошу также пожаловать сюда, разумеется, и автора, профессора Карсона, — пригласил Волошин, — и вас, Владимир Васильевич, чтобы переводить вопросы, если они возникнут, как и ответы на них и возможные дополнения профессора.
Теперь понятно, зачем сегодня понадобилось столько стульев. Профессор Карсон заметно волновался. Он то протирал очки, то приглаживал коротко остриженные седеющие волосы.
Секонд за спиной профессора потянул Волошина за рукав и начал ему что-то нашептывать.
Сергей Сергеевич выслушал, кивнул и сказал:
— Наш уважаемый полиглот Владимир Васильевич просит предупредить, что привык больше иметь дело с техническими и главным образом морскими текстами, а не с художественной прозой. Поэтому он заранее просит прощения и у нас, и у профессора Карсона за неудачные выражения в переводе. В них повинен лишь он, переводчик, но никак не уважаемый автор рассказа. Что же, учтем и, я думаю, простим?