Русская революция. Большевики в борьбе за власть, 1917-1918 (Пайпс) - страница 79
Петроградский Совет и съезд Советов, от лица которого должна была проводиться демонстрация, пребывали в полном неведении.
9 июня большевистские агитаторы отправились в казармы и на фабрики, чтобы проинформировать солдат и рабочих о назначенной на следующий день демонстрации. «Солдатская правда», орган Военной организации, опубликовала подробные инструкции для участников демонстрации. Редакционная статья заканчивалась словами: «Война до победного конца против капиталистов!»>110
Съезд, заседавший все это время, был увлечен прениями, и там ничего не знали о приготовлениях большевиков вплоть до того момента, когда что-либо предпринимать было уже поздно. Впервые участники съезда прочли о готовящемся мероприятии в середине дня 9 июня в листовках, расклеенных большевиками. Представители всех партий, за исключением, конечно же, большевиков, немедленно проголосовали за постановление об отмене демонстрации и выслали агитаторов в рабочие кварталы и казармы, чтобы сообщить об этом.
Вечером того же дня большевики собрались, чтобы осмыслить ситуацию. В результате дискуссии, о которой не осталось никаких письменных свидетельств, они решили покориться воле съезда и демонстрацию отложить. Кроме того, они согласились принять участие в мирной (то есть невооруженной) манифестации, назначенной Советами на 18 июня. Очевидно, большевистская верхушка сочла несвоевременным бросать вызов руководству Советов.
Большевистский переворот был предотвращен, но победа, одержанная Советами, была сомнительна, поскольку у них недостало мужества сделать из происшедшего необходимые выводы. 11 июня около ста интеллигентов-социалистов, представлявших в Совете все партии включая большевиков, собрались для обсуждения событий двух предшествовавших дней. Выступивший от лица меньшевиков Ф.И.Дан подверг большевиков критике и выдвинул проект резолюции, запрещавшей каким бы то ни было партиям проводить демонстрации без ведома Советов и разрешавшей привлекать вооруженные отряды только там, где демонстрацию организовали сами Советы. Наказанием за нарушение этих правил должно было быть выведение из Советов. Ленин в тот день предпочел отсутствовать, и от имени большевиков выступил Троцкий, который незадолго перед тем вернулся в Россию и, хотя и не был еще формально членом партии, стоял очень близко к большевикам. В ходе дискуссии против резолюции Дана, которая показалась ему слишком робкой, выступил Церетели. Бледный, дрожащим от возбуждения голосом он выкрикивал: «То, что произошло, является не чем иным, как заговором, заговором для низвержения правительства и захвата власти большевиками, которые знают, что другим путем эта власть им никогда не достанется. Заговор был обезврежен в момент, когда мы его раскрыли. Но завтра он может повториться. Говорят, что контрреволюция подняла голову. Это неверно. Контрреволюция не подняла голову, а поникла головой. Контрреволюция может проникнуть к нам только через одну дверь: через большевиков. То, что делают теперь большевики, это уже не идейная пропаганда, это заговор. Оружие критики сменяется критикой оружия. Пусть же извинят нас большевики, теперь мы перейдем к другим мерам борьбы. У тех революционеров, которые не умеют достойно держать в своих руках оружие, нужно это оружие отнять. Большевиков надо обезоружить. Нельзя оставить в их руках те слишком большие технические средства, которые они до сих пор имели. Нельзя оставить в их руках пулеметов и оружия. Заговоров мы не допустим». [Правда. 1917. 13 июня. Заседание было закрытым, и других записей не сохранилось. Церетели, однако, подтвердил, что приведенная цитата из «Правды» правильно передает его речь, с некоторыми незначительными упущениями (Церетели. Воспоминания. С. 229—230).].