Фаддей переключился на корабельный вокс. – Лейтенант, на мостик, - приказал он. Несколькими секундами спустя дверь в задней части кабины распахнулась и внутрь заглянул лейтенант Киндарек.
- Инквизитор?
- Мы достигнем берега примерно через семь минут. Ваши люди готовы к высадке?
- Вполне, сэр.
- Придержите гранатометы до того момента, пока мы не уберемся на достаточное расстояние от края. Там будут сдерживающие поля для предохранения жидкости от взрыва, но мы получим чертовски большой кабум, если она рванет. Я не хочу терять солдат в несчастных случаях, тут и без того достаточно опасно.
- Так точно, сэр. Только хеллганы до вашего особого распоряжения.
- Замечательно, - Фаддей замолчал, вглядываясь в жидкость, крутящуюся перед глазами. - Что вы думаете об этом задании, Киндарек?
Киндарек задумался едва ли на секунду. – Чрезвычайно опасное и жизненно важное, инквизитор. Наш тип операций.
- И почему вы так считаете?
- Потому что полковник Винн выбрал нас, инквизитор. Он не подвергает риску свой разведвзвод без хорошей на то причины, а хорошие причины всегда включают в себя риск.
- Никто и никогда еще не делал этого, Киндарек. Кое-кто пытался, но никто не преуспел.
- Мне представляется, что никто никогда не пробовал ЭТОТ путь внутрь, сэр.
Фаддей ухмыльнулся. – Возможно, вы и правы, Киндарек. Я на это надеюсь.
- Двести метров, - доложил сервитор.
- Растолкайте людей, лейтенант. Я хочу, чтобы высадка началась, как только мы достигнем берега.
Киндарек четко отсалютовал и направился обратно по направлению к отделению экипажа. Поскольку Фаддей не был офицером, жест был неуместным, но инквизитор не стал на это указывать. Видимо, это была сила привычки. Киндарек выглядел солдатом, который рано обучился своим привычкам и никогда не отклонялся от них - это сделало его бойцом, которому Винн доверил возглавлять разведвзвод, настолько профессиональную и непоколебимую группу людей, насколько Ордо Еретикус могло создать из обычных солдат.
На мгновение выхваченные из тьмы прожекторами, установленными под носом шаттла, мимо проносились неясные причудливые формы, едва различимые сквозь практически непроницаемую стену жидкости. Наклонившиеся колонны и тенистые, полузатопленные конструкции, перекрученные случайным образом чудовищным холодом, образовывали сложную вереницу препятствий, которые требовалось обходить пилоту-сервитору.
Свет становился все бледнее по мере того, как корабль поднимался. Подводный шельф, сформированный из наносов серебристой машинной стружки, вырисовывался из сумрака – там, где он прорывал поверхность, был сияющий горизонт, пляж, на котором приземлится шаттл.