Туман превращался в жидкость в его сложенных чашей руках, и он смыл кровь с рук и предплечий, думая, как Райзен и его оставшиеся в живых воины смогли незаметно убежать после этой резни. Они должны были быть забрызганы засохшей кровью.
Вот только, конечно, они могли путешествовать в виде тумана. Что объясняло то, что Райли больше их не ощущала. Ему необходимо проверить эту теорию с ней когда-нибудь. Когда-нибудь, когда у его ног не будет лежать дюжина трупов.
Практически непроизвольно его разум потянулся к ней, но она опустила эти треклятые щиты так крепко, что он не знал бы, что она тут, если бы только что не находился рядом с ней. Хотя так было проще. Нельзя узнать, сколько еще она сможет вынести.
Джастис и Бастиен ходили по лесу, из конца в конец, ища признаки Райзена и его оставшихся воинов, пока Кристоф и остальные стояли на страже.
Лишенный эмоций Бреннан остался с Райли и ее сестрой.
Райли сказала ему, что они только понапрасну тратят время.
— Их нет. Или они научились магически скрывать свои эмоции за прошедшие полчаса. Потому что я ничего не ощущаю.
Конлан был не уверен, насколько он мог полагаться на то, что она ощущает микенских воинов, принимая во внимание размах того ужаса, который она только что испытала. Но ее чувства, какими бы они не были неточными, были всем, что у него оставалось.
Аларик ушел.
— Нам следует избавиться от тел. Мы не можем оставить этот беспорядок человеческим властям, — проворчал Вэн, вытирая рукой пот со лба. — Это кошмар.
Конлан кивнул. Они насчитали семь мертвых оборотней и пять Атлантийцев. Доказательства битвы следовало уничтожить. — Мы определенно не станем рыть большую яму, — ответил он. — Есть один способ, но для того, чтобы сделать это, мы с тобой должны соединить свои силы.
Вэн взглянул на него.
— Ты же не думаешь…
— А о чем еще я могу думать? Мы должны воспользоваться последним способом.
Вэн присвистнул.
— Mortus desicana. Я даже понятия не имел, что ты можешь передавать подобную силу. Ты когда-нибудь…
Конлан прервал его.
— Нет. Не то, чтобы я не попробовал это на Анубизе. Если бы у меня только был хоть крошечный шанс. Но здесь иное дело. Эти мужчины уже мертвы. За это на нас епитимью не наложат.
— Ты в этом уверен? Что говорит Храмовая крыса?
Конлан заколебался, не будучи уверенным, сколько информации можно сообщить. Аларик не потерпел бы, если хоть одна из его слабостей стала известна.
В любом случае, время еще не наступило.
— Он ушел. Исцеление, он вернулся в убежище.
— Что? Он такой слабак, что не выдержал исцеления какой-то пулевой раны? Я предоставлю ему возможность потосковать…