Она благодарно улыбнулась и сделала очередное грациозное па величавого танца.
— Чем ты так расстроен, Робин? — щебетала Пиппа, стоя рядом с ним в глубоком проеме окна. — И не качай головой, я вижу это даже под твоей маской.
— Ошибаешься, дорогая, — солгал ей тот. — Хотя, должен честно признаться, я предпочитаю, чтобы Пен избрала себе другого кавалера.
— Но почему? Он такой… такой необычный… смуглый и какой‑то… загадочный. Может внести некоторое волнение… разнообразие в ее тоскливую жизнь. Разве нет?.. После смерти Филиппа… и ребенка.
Она замолчала и прикусила губу, словно поняла, что сказала лишнее.
Робин смотрел на нее в прорези маски, изображающей львиную голову, которая не слишком сочеталась с его фигурой.
— Волнение! Разнообразие! — воскликнул он. — Что ты мелешь, Пиппа? Твоя сестра не такой поверхностный, ограниченный человек.
— Да, я знаю, ты прав, — с готовностью согласилась та, наблюдая за танцующими и выделяя среди них пару, в которой бледно‑розовое платье дамы так красиво сочеталось с костюмом кавалера — из черного бархата, отороченного серебряной тесьмой. — Посмотри, посмотри, Робин, — вдруг добавила она. — Как они держатся за руки, как Пен смеется… Видишь? А лицо у нее все равно печальное. Ты согласен?
Робин недоверчиво покачал головой.
— Все ты выдумываешь. Выходит, ей неприятно? Тогда зачем?..
— Не знаю, — задумчиво проговорила Пиппа. — Может, мне показалось… А возможно, ее охватило что‑то… какое‑то чувство, которого она сама боится?.. Это ведь у нее впервые после… И она сама не знает, где она… на каком небе, или на земле…
— Излагаешь очень смутно, — с добродушной иронией сказал Робин. — Но что‑то похожее на правду в твоих словах есть.
— Конечно! — Пиппа решила продолжить разбор состояния сестры. — Похоже, она и злится немножко, и влюблена чуть‑чуть, и смущена. Так бывает… У меня у самой сто раз было.
Робин не выдержал и рассмеялся.
— Ты про это читала в каких‑нибудь книжках, которые вообще‑то читать не привыкла.
— Ничего подобного! Лучше скажи: за что ты его не любишь?
— Кого?
— Не притворяйся. Я говорю о шевалье д'Арси. Он тебе не нравится?
— Нет.
— Что‑нибудь знаешь о нем? Очень плохое?
Робин не стал прямо отвечать на вопрос.
— Мне не нравится, как он действует на Пен. Она стала несносно раздражительной, спорит по каждому поводу, в каждом слове находит повод для обвинения.
Ему самому не понравились его слова: прозвучали как жалоба, а он вовсе не хотел жаловаться.
— Оба вы стоите друг друга, — сказала Пиппа. — Только и делаете, что ищете повода для препирательств.