Покончив с едой я лег на камень и накрылся одеялом. От камня через постеленные на него одеяла шло приятное тепло, так что я был очень доволен таким лежбищем.
И тут перед моим мысленным взором снова возникло женское лицо, которое я видел в неугомонном зеркале. Я прекрасно знал, что зеркало нисколько не обязано показывать одну только правду, тем более, что вопроса я даже об этом лице вовсе не задавал. Это могло быть, скажем, лицо женщины, которую зеркало видело лет пятьдесят назад, и она теперь могла вполне лежать на том самом кладбище, где это зеркало я и обнаружил. Я решил, что просто зеркальце за что-то невзлюбило меня, и потому старается напакостить любой ценой, хотя бы даже заставляя размышлять над ничего не значащими предметами. Оно во что бы то ни стало хотело, чтобы я задал ему ничего не значащий вопрос, а потом, когда наступило бы время для вопроса действительно важного, я получил бы в ответ самую грубейшую ложь, и причем на вполне законных основаниях. Но в любом случае — заставить меня думать об этой женщине — зеркалу удалось.
Но я не хотел, чтобы зеркало увидело, что его замыслы удались. Я решил не задавать никаких вопросов, а просто думать о женщине. Конечно, можно было узнать о ней еще что-то, но я решил мобилизовать всю свою силу и держать язык за зубами.
В конце концов я решил, что сначала разберусь с исчезнувшим замком Ругна, а потом уж решу, что делать насчет этой женщины, если она, конечно, действительно существует. Затем сон спутал мои мысли.
Проснувшись поутру, я разорвал очередной талон на еду, позавтракал. Теперь нужно было все-таки найти воду, чтобы ополоснуться, но я опять забрел в какие-то заросли. Итак, воды поблизости не было. Я решил, что помоюсь в следующий раз, как только мне попадется подходящий водоем.
Только тут я обратил внимание, каким необычно густым был этот лес. Но зато эта местность показалась мне знакомой — я знал, что замок Ругна был окружен именно такими деревьями. И если они начнут двигать своими ветвями, чтобы помешать чужаку пройти к замку…
Я пошел снова вперед. Деревья немедля опустили ветви, пригрождая мне проход. Теперь сомнений не оставалось: я на верном пути.
Отлично. К этому я был готов. Конечно, я не знал, что мне попадутся такие препятствия, но зато достаточно был наслышан от летописца-Брама о саде вокруг замка. Помнится, еще тогда я заинтересовался, куда это вдруг подевался замок, который сыграл в истории Ксанта столь большую роль. И как это его никто не мог найти — ведь замок же не иголка в стоге сена!
Тут я отступил назад, снимая со спины мешок. Вытащив сосуд с элексиром, я опрыскал себя им. Это была настойка знакомства, она заставляла опрыскавшегося ею пахнуть знакомо для нападающих, они сразу считали его за своего. А это было для деревьев как раз то, что нужно — ведь им ничего не оставалось, как ориентироваться по запаху, поскольку глаз у них не было. Кроме того, я знал, что если эти деревья унюхивали запах железа, то они сразу переставали быть агрессивными — ведь железо напоминало им о самой неприятной для деревьев вещи — топоре.