Обычно наши салоны не работали по понедельникам, но, поскольку из-за свадьбы Эндрю мы уезжали на пятницу и субботу, то папа решил сделать на этой неделе понедельник пятницей. «Рим был построен не за один день», говорил он каждому, кто осмеливайся заметить, что это будет слишком неудобно. Хотя на самом деле это было более чем неудобно.
Клиентов, которые приходили не так часто и имели возможность прийти в другое время, мы пригласили на понедельник, однако мать Тьюлии, Диди, не собиралась пропускать в понедельник урок кикбоксинга. А поскольку по пятницам она дежурила у регистрационной стойки в «Салоне де Лючио», мы были вынуждены до ее прихода по очереди подходить к телефону.
— Ты слышала о Селесте Салливан? — спросила Эстер Уильямс, когда я разделила ее волосы на пряди и заколола половину длинными металлическими заколками, чтобы не мешались. — Неожиданно отдала Богу душу прямо в середине партии в бридж. За два дня до восемьдесят девятого дня рождения! Именно поэтому я не смогла ждать до четверга.
— Это ужасно, — заметила я.
— Слишком молода, — промолвила Эстер Уильямс. — Могу себе представить, какой фурор она произведет на вечерних поминках. После этого любые похороны покажутся средненькими. А ведь специально для престарелых устраивают поездки на турнир по покеру в Фокс-вудз, и при этом билеты вернуть нельзя. Вот уж обидно! Она так любила Фоксвудз.
Я решила обучить Канноли, облаченную сегодня в свою черную футболку с надписью «Карма — проклятие», быть моей помощницей. Оказалось, что она чрезвычайно легко поддается дрессировке, ее можно было бы даже назвать талантливой. Как только я начала накручивать волосы Эстер Уильямс, Канноли стала поднимать пластиковые бигуди, которые я роняла на пол, и не отдавала их мне до тех пор, пока не получала от меня собачьего угощения. Бывали у меня помощники на двух ногах, которые не понимали и половины того, что понимала Канноли.
Мимо прошел Марио.
— Только постарайся, чтобы отец не увидел, чем ты тут занимаешься, — сказал он. — Послушай, это ведь совсем другая собака?
Я покачала головой. Большим облегчением было осознавать, что маскировка подействовала. Эстер Уильямс не сводила глаз с Марио, пока он шел по салону.