— мрачно подумала она. —
Правда, при жизни он, кажется, пользовался неплохим одеколоном», — заметила Мэрилин, подойдя поближе. Одна нога трупа была обута в ботинок от Бруно Мальи, а другая — от Гуччи. Потом внимание Мэрилин привлекла еще одна деталь.
Почти у вершины мусорной пирамиды она заметила какую-то блестящую штуковину, на первый взгляд похожую на телевизионную антенну. Превозмогая страх и отвращение, Мэрилин все-таки наклонилась и отбросила в сторону пачку старых газет. Предмет, который она поначалу приняла за антенну, оказался небольшим золотым мечом, который вознесла над собой золотая же фигурка на пьедестале — судя по всему, какой-то приз. Нагнувшись пониже, Мэрилин даже смогла прочесть надпись: «За достижения в создании дневных телесериалов».
Следующим предметом, который она увидела, был Донован Доннелли.
Узнать его оказалось не так-то просто. Холеное лицо уверенного в себе, нагловатого человека, которое еще в прошлом году она видела на обложке журнала «Пипл», претерпело разительные изменения: изрядно постаревшая, эта физиономия была покрыта толстым слоем грязи, сквозь которую не без труда пробивалась столь же мерзкая, неопрятная щетина. Этот грязный бомж спал в куче коробок, прижимая к себе золотую статуэтку, как ребенок — любимого плюшевого медвежонка.
— Прошу прощения… извините… мистер Доннелли?
Никакого ответа не последовало; более того, Мэрилин даже не была уверена в том, что лежащий перед ней человек дышит.
Превозмогая страх, она осторожно пихнула мужчину носком своей туфельки от Маноло Бланика. Тот недовольно запыхтел. Мэрилин пихнула посильнее.
— Извините, мистер Доннелли! — сказала она, стараясь этими тычками все же вернуть его к жизни. — Прошу прощения, но вы мне очень нужны.
— Я на совещании, — не открывая глаз, промычал он, явно не желая возвращаться из мира сновидений к ужасной реальности.
— Мистер Доннелли, меня зовут Мэрилин Рексрот.
— Занят я, — все так же недовольно пробурчал он. — Дел по горло, поэтому зайдите в другой раз. Извините.
— Но мне нужно поговорить с вами именно сейчас, — твердо, чуть повысив голос, сказала Мэрилин.
Донован даже не пошевелился, но, повинуясь какой-то непроизвольной игре мысли, вдруг спросил:
— А что, вам назначено?
— Что?.. А, ну да. Мне назначено. Я договаривалась о встрече с вашим секретарем. — Для пущей убедительности она пихнула его еще раз.
— Ну ладно, я скоро буду.
Сообщив Мэрилин эту радостную новость, грязный, потрепанный и совершенно опустившийся господин не без труда выбрался из помойки, в которой спал, отряхнулся (явно только для проформы) и прислонился к стене, потому что, безусловно, нуждался в дополнительной точке опоры. Щурясь от яркого дневного света, он пригляделся к Мэрилин и уточнил: