Фома почувствовал, будто мурашки побежали у него по телу. Спросил:
– Что говорил-то он?
Но Глеб словно не слышал вопроса:
– Он был весь в белом…
– А что говорил? – спросил и Кирилл. Глеб поглядел на него печально:
– Говорил, спросить надо о чем-то у Мстислава, Святополка и Корнила.
– Спрашивали уже! – вставил Андрей. – Вон Кирилл и спрашивал.
– Что они сказали? – обернулся Глеб. Памфил посмотрел на младшего брата исподлобья:
– Сожалеют князь и люди его. Говорят, хороший был воин Аскольд. А про мать говорят: счастливая была женщина – родила стольких сыновей!…
– И все? – вскинул брови Глеб.
– Еще скорбят, – добавил Кирилл, – что защитить их не успели… Кабы, говорят, платили наши родители вовремя князю в казну, успел бы защитить их князь. А не платили они – оттого у дружины были лошади некормлены, еле двигали ноги, оттого и не успели защитить…
Нахмурился Глеб:
– И вы не увидели здесь намека? Не услышали насмешки?- Искали мы намек, – кивнул Памфил. Фома повысил голос:
– Но говорил уверенно князь, что следы убийцы ведут к лесу, – старший брат испытующе посмотрел в глаза Глебу. – Скажи нам, Глеб, не в твоем ли лесу прячется убийца?
Как сухая сосновая ветвь, вспыхнул Глеб:
– Кроме волков, я не знаю в лесу убийц.
– А может, ты дружков покрываешь? – предположили Афанасий и Борис. – Может, известна тебе рука убийцы?
Глаза злые обратил на них Глеб:
– По-моему, братья, вы не очень умны. Хотя меня и постарше!…
Никифор, доселе молчавший, голос подал:
– А может, он сам?.. Все притихли. Фома спросил:
– Что сам? О чем ты?..
Никифор в волнении сглотнул слюну:
– Сам он, может, родителей наших… за что-то… А теперь зубы заговаривает!… Говорит, дух отца приходил!… Почему к нам не приходил? Почему никто из нас вообще не видел никаких духов? А он видел…
Все задумались, внимательно посмотрели на Глеба.
– Вы с ума никак посходили? – потемнел лицом Глеб.
Фома так рассудил:
– А что, братья! Я хоть и не показываю на Глеба пальцем, а не вполне уверен в его непричастности. Мог ведь быть обижен наш Глеб на родителей. А значит, и выместить обиду мог!
Глеб от возмущения утратил дар речи. Братья слушали очень внимательно. Фома про- должал:
– Зачем, к примеру, какому-то разбойнику убивать в поле старого пахаря и его жену, у которых нечего взять? Разве что дохлую клячу… Но лошадь осталась на месте… – Фома ощупывал Глеба взглядом. – Мы думали тут: князь с дружиной убить могли. Другим для острастки. Чтоб вовремя платили в казну… Но зачем князю убивать работника? Зачем ему ссориться с семьей его, в коей столько взрослых сыновей? Зачем князю ссориться с Сельцом? Припугнуть ведь и иначе можно…