С кобелями совсем элементарно. Рената попросила дипломата зайти к ней ровно в полдень — она покажет ему свои акварели (каковых не существовало в природе). Без одной минуты двенадцать охотница уже стояла перед зеркалом, одетая только в лиф и панталоны.
На стук в дверь крикнула:
— Да входите же скорей, я вас заждалась!
Вошел Фандорин, замер в дверях. Рената, не оборачиваясь, повертела перед ним попкой, поавантажнее выставила голую спину. Еще мудрые красавицы восемнадцатого столетия открыли, что на мужчин больше всего действует не вырез до пупа, а открытая сзади шея и обнаженная спина. Очевидно, вид беззащитного позвоночника пробуждает в человеческих самцах хищнический инстинкт.
Кажется, на дипломата подействовало — он стоял, смотрел, не отворачивался. Довольная эффектом, Рената капризно сказала:
— Ну что же вы, Дженни. Подойдите, помогите надеть платье. Ко мне сейчас придет один очень важный гость.
Как поступил бы в такой ситуации нормальный мужчина?
Ну, тот что понаглее, молча подошел бы и поцеловал в нежные завитки на шее.
Мужчина так себе, серединка на половинку, подал бы платье и застенчиво захихикал.
Тут Рената и сочла бы, что охота успешно завершена. Изобразила бы смущение, выставила нахала за дверь и утратила бы к нему всякий интерес. Однако Фандорин повел себя нестандартно.
— Это не Дженни, — сказал он противно спокойным голосом. — Это я, Эраст Фандорин. Я п-подожду за дверью, пока вы оденетесь.
В общем, не то представитель какой-то редкой соблазностойкой породы, не то тайный извращенец. Во втором случае англичаночки зря стараются. Хотя характерных примет извращенчества острый глаз Ренаты не обнаруживал. Разве что странное пристрастие уединяться с Барбосом.
Однако глупости все это. Были и более серьезные причины для расстройства.
* * *
В тот самый миг, когда Рената, наконец, решилась ковырнуть вилкой подостывшее сотэ, двери с грохотом распахнулись и в столовую ворвался очкастый профессор. Он и всегда-то был не без придури — то пиджак криво застегнут, то шнурки развязаны, — а нынче вообще был похож на пугало: бороденка растрепана, галстук съехал на бок, глаза выпучены, из-под полы свисает подтяжка. Видно, стряслось нечто из ряда вон выходящее. Рената моментально забыла о неприятностях и с любопытством уставилась на ученое чучело.
Свитчайлд по-балетному развел руками и крикнул:
— Эврика, господа! Тайна Изумрудного Раджи разгадана!
— Oh no, — простонала миссис Труффо. — Not again![17]
— Да ведь теперь все встает на свои места! — сбивчиво принялся объяснять профессор. — Ведь я же бывал во дворце, как мне только раньше не пришло в голову! Я все думал-думал, ходил вокруг да около — не складывается! Еще в Адене получил телеграмму от своего знакомого из французского министерства внутренних дел — он подтвердил мои предположения, а я все равно не мог взять в толк, при чем тут глаз и, главное, кто бы это мог быть. То есть, в общем, уже понятно кто, но как? Каким образом? И сейчас вдруг осенило! — Он подбежал к окну. Раздуваемая ветром занавеска окутала его белым саваном — профессор нетерпеливо отстранил ее рукой. — Я завязывал галстук, стоя в своей каюте у окна. Смотрю — волны. Гребень за гребнем, до горизонта. И вдруг меня ка-ак стукнет! И все сложилось — и про платок, и про сына! Чисто канцелярская работа. Порыться в списках Эколь Маритим, и отыщется!