Клайв не скрывал свою радость. Он тут же подошел к Нелли, и на краткий миг брат с сестрою обнялись, не говоря ни слова, — как, должно быть, понимали друг друга без лишних слов в детстве, подумалось Мери, она отметила также, что видит подобное впервые.
Но если она и решила, что это объятие разрушило последние барьеры, возведенные Нелли между собой и Клайвом, следующая неделя или две доказали ей обратное.
На первый взгляд все было прекрасно. Нелли была счастлива, строя долгосрочные планы на свадьбу в июле и от души радуясь планам Клайва, который собирался устроить целый бал в честь ее совершеннолетия. Лишь в одном — в вопросе о его отношениях с Леони — они не достигли взаимопонимания. Нелли могла быть готова принять как данность факт необъявленной помолвки Леони с Клайвом, но Мери так и не сумела убедить девушку заговорить об этом с братом или даже просто упоминать имя Леони, когда это не было необходимо.
— Если он собирается дать мне знать, что женится на ней, он и сам может сказать мне об этом, у него есть язык! — упрямо заявила Нелли в ответ на приведенный Мери довод: у Клайва есть право полюбить, такое же, как и у Нелли, и она должна поверить, что ее мнение в достаточной мере интересует его, чтобы он хотел обсудить это с ней, если она только даст ему шанс.
Мери снова и снова повторяла ей: «Между тобою и Клайвом все должно проясниться, и ты сама должна сделать первый шаг навстречу, даже если речь идет о Леони». Она на все лады повторяла эту фразу и всегда вкладывала в них свою убежденность. Но Нелли с тем же постоянством возражала: «Нет, это он должен шагнуть мне навстречу, ты хотела сказать? Клайв же не думает, что я слепая? Должен и сам понимать, что я чувствую, и, если бы это хоть чуточку его заботило, он мог хотя бы попытаться заставить меня встать на свою точку зрения. В общем, если он не заговорит сам, я не стану его спрашивать».
Такая ее позиция не на шутку обескураживала Мери. Нелли отказывалась в присутствии Клайва проявлять какой бы то ни было интерес к его новому коню, которого подыскивал Барни. Она решила, что он предназначен для Леони, и этого ей было достаточно. Ее догадку только подтвердили сведения о том, что Барни нашел одного-двух коней, уступавших в размерах уже имевшемуся у Клайва. И когда за неделю до ее дня рождения Барни привел одного из них, гнедого красавца, для одобрения Клайвом, Нелли под каким-то предлогом отказалась пойти с остальными в конюшню взглянуть на него.
Это настолько не походило на Нелли, проявлявшую живейший интерес ко всему, что связано с лошадьми, что Мери даже ждала, чтобы Клайв поинтересовался причиной такого безразличия. Если он спросит, решила Мери, она сама расскажет о страхах, нагнетаемых ревностью сестры. Но он не спросил. Просто кивнул: «Как тебе будет угодно» — и предложил Мери прогуляться вместо нее.