Конь оказался прекрасным. Мери с удовольствием наблюдала, как сначала Барни, а потом и Клайв заставили его пробежаться по примыкавшему к конюшне выгулу. Спешившись, Клайв объявил:
— Да, по-моему, то, что надо, — И обратился к Мери: — Как на ваш взгляд, понравится он Нелли?
— Нелли? — Мери услышала, как расхохотался Барни, и оглянулась на него, чтобы убедиться, что правильно расслышала Клайва. Все еще посмеиваясь, он подтвердил:
— Ага… Подарок Клайва на ее двадцать первый день рождения, хоть она ни сном ни духом.
И Клайв сказал:
— Видите ли, коня не так-то просто завернуть в блестящую бумагу, украсить ленточкой и водрузить на праздничный стол. Поэтому я решил сделать вид, что он нужен мне самому. Только не разболтайте нашу тайну, ладно?
— Ну, конечно, я не проболтаюсь! Я… я сама догадывалась и уверена, что Нелли тоже.
Если Барни решил не сообщать Клайву, что по мнению Нелли, конь предназначен в подарок Леони, сейчас было не время заговаривать об этом, решила Мери. Все хорошо, что хорошо кончается… И, пусть даже понимая, что это никак не должно ее беспокоить, испытала внутреннее облегчение, узнав, что подозрения Нелли не имели основания.
Танцевальный вечер был чрезвычайно пышным. Известная лондонская фирма должна была доставить провизию, а сам бал планировалось провести в просторном зале для приемов, занимавшем большую часть первого этажа основного здания компании «Дервент».
Нелли получила от Клайва карт-бланш и могла сама решать, сколько следует потратить на платье к празднику; на самом же деле она решила, что незаполненный чек с его подписью — и есть его подарок на день рождения. Мери же испытывала тихую радость, вспоминая о бирюзовом шифоне, ленте с бриллиантами и подходящих к ним туфельках: на раз все это уже не покажется неуместным.
Однажды, только однажды она станет… не прекрасной, не обворожительной — этому не бывать никогда, — но уверенной в себе, достойной своего наряда, обещала себе Мери. Если бы Клайв знал как много это значит для нее, он, без сомнения, решил бы, что ее праздничный костюм — еще одна мысленная попытка оказаться замеченной, еще один «нырок в романтику», которого, как обещала ему Мери, ей хватит ума не сделать.
Но он не узнает. Теперь она не будет просить у него оказать ей услугу, и стремление на одну единственную ночь превратиться в прекрасную бабочку не что иное, как продиктованная гордостью необходимость попрощаться с ним на свой манер. Потому что пройдет неделя-другая, если не несколько дней, и работа, удерживавшая ее в доме Дервентов, будет завершена.