– А вам самой легко в мире?
– А почему вы об этом спрашиваете?
– А почему вы отвечаете вопросом на вопрос? Защищаетесь?
– Вопрос странный. Если хотите знать – да, мне легко в мире.
– Странно.
Альберт не прокомментировал свое замечание, а Джина не стала ни о чем спрашивать. Под кастрюлькой для фондю плясал в спиртовке огонь. Они по очереди обмакивали кусочки жареного мяса и хлеба в расплавленный с вином сыр и молчали. Мир вокруг грелся в своем тепле и никуда не торопил.
После фондю пришел черед сладких пирожков. Потом чая. Потом прогулки по окрестностям. Потом еще чая. Потому что ожидание все не заканчивалось и не заканчивалось. Точнее ожидали все другие, а Альберт и Джина просто наслаждались покоем и разговаривали. Джина зачем-то рассказала ему о том, что рисовала очень долго и мечтала стать художницей. Альберт удивился:
– Так за чем же дело стало?
– Родители были против. А я не проявила достаточно настойчивости. Так часто бывает, что мы с полной уверенностью в правоте родителей принимаем ту судьбу, которой они для нас хотят, правда?
– Правда. Грустно это.
А Альберт рассказал, что у него есть сын. Точнее у его бывшей жены есть сын, и мальчик очень талантливый, только наладить отношения и вообще прояснить ситуацию все как-то не получается.
Джина подумала, что, наверное, для мужчины это очень болезненно – не быть уверенным в отцовстве. Не иметь сына… Хм, а она сама хотела бы иметь детей? Никогда об этом всерьез не задумывалась. Конечно, образцовая семья – муж, жена и двое детей… Пожалуй, ей хотелось бы даже троих.
Представив Виктора в роли отца, Джина неосознанно поморщилась. Если будут дети, она останется связана с ним на-всег-да.
Успели поговорить еще о современной культуре, о прелестях европейской традиции, о скифах и гуннах, о падении Рима, о фильме «Римские каникулы», о Рембрандте, Босхе, о миссис Уотсон и привидениях. Еще тысяча вещей осталась за кадром, и обоим жаль было, что времени недостаточно, потому что очень важным и интересным было услышать мнение другого. Они чувствовали себя немного людьми из разных миров, и в то же время кровь в их жилах будто переговаривалась, они звучали на одной волне и резонировали друг от друга. От этого каждый чувствовал себя и другого сильным и глубоким… Джина привыкла считать себя интеллектуалкой, а тут ей встретился человек, который знал больше нее, а главное – думал о мире совсем иначе, чем она, и ее обогащал опыт общения с ним. Кажется, ему тоже было приятно слушать ее…