Витренко снова замычал – его рот был залеплен широким куском склеивающей ленты. Лицо и шея, тоже перехваченные проволокой, которая глубоко врезалась в плоть, были залиты кровью. Витренко был жив и смотрел на Фабеля полубезумными зелеными глазами. Гаупткомиссар вдруг сообразил, что сын заставил отца наблюдать за убийством, за вскрытием груди несчастной, за выдиранием легких… От этой мысли мороз продрал по спине. Он кинулся к Витренко. Тот пристально смотрел на него и мучительно мычал, пытаясь что-то сказать.
– Подождите… подождите… сейчас… – бормотал Фабель. Он не знал, с чего начать: заклеивающий рот кусок скотча находился под глубоко врезавшимся проводом. Кровь хлестала из нескольких ран. Нужно действовать быстро, пока украинец не истек кровью. – Сейчас я вас освобожу…
Витренко яростно замычал и задвигал головой, как будто кричал «нет». От этого на его лице появились новые порезы и новая кровь. Фабель в ужасе отшатнулся.
– Бога ради, не шевелитесь! – приказал он, сунул пистолет в кобуру и попытался отлепить край ленты, чтобы хоть немного освободить рот украинца. И на это Витренко отреагировал бурно – мыча, крутя головой и показывая глазами куда-то вниз.
Фабель посмотрел на его ноги и обмер.
К лодыжкам старика был привязан большой металлический диск. Противотанковая мина. На ней была закреплена черная коробка размером с кулак, на которой помигивала зеленая лампочка. Очевидно, таймер. Если попытаться освободить Витренко, взрывное устройство сработает раньше времени.
Теперь украинец показывал глазами, что Фабелю нужно немедленно бежать прочь, вон со склада.
Дрожащим голосом Фабель сказал:
– Не могу же я вас здесь бросить… Нет, я вас не брошу!
Но он понимал, что в одиночку ему не справиться. К тому же теперь до него дошло, чем здесь так резко пахнет. Прежде запах бензина терялся среди других запахов в стоялом воздухе, да и Фабель с самого начала больше всматривался, чем внюхивался.
Взгляд украинца неожиданно стал почти спокоен. Затем он закрыл глаза и почти одними бровями показал в сторону выхода со склада. Фабель понял, что тот имеет в виду. Этот мужественный человек освобождал его от выполнения товарищеского долга – и бессмысленной смерти. Он показывал, что смирился с гибелью, ибо обречен погибнуть. А Фабелю нужно немедленно спасаться.
– Я приведу помощь… – сказал Фабель. – Вас спасут…
Однако ему, как и самому Витренко, было понятно, что сделать уже ничего нельзя. Фабель стал пятиться, не спуская глаз с украинца у колонны, потом развернулся и, наращивая темп, побежал к выходу со склада.