– Какая глупая смерть, – сказал он со вздохом. – Совсем еще девочка…
Штерн неопределенно хмыкнул.
– Хотел бы я знать, что эта «совсем еще девочка» делала поздно вечером посреди шоссе так далеко от города.
– Можно только гадать. Подождем, конечно, результатов вскрытия, но мне кажется, тут всему виной наркотик. Водитель грузовика говорит, она была как обкуренная – ничего вокруг себя не видела. Появилась из темноты так внезапно, что он ничего не мог сделать. Ударил, конечно, по тормозам… Хоть водитель и понимает, что его вины тут никакой, однако мучается страшно. Бедняга…
– Родителям сообщали? – спросил Штерн.
– Да, уже едут. При ней не было ни сумки, ни рюкзака, ни удостоверения личности. Зато на руке – браслет с медицинской информацией на случай несчастья.
Штерн машинально посмотрел на запястье мертвой девушки. Браслета, конечно, уже не было – полиция сразу приобщила его к делу. Однако нечто на руке привлекло внимание доктора, и он, сдвинув черные брови, низко склонился над трупом.
– Что вас заинтересовало? – спросил Зюльберг.
Штерн молча взял рукой в хирургической перчатке правое запястье девушки и тщательно его изучил. Затем исследовал ее лодыжки и левое запястье.
Зюльберг нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– Ну что, герр доктор?
Штерн поднял руку девушки к его лицу.
Зюльберг пожал плечами.
– Я не специалист, – сказал он, – ничего особенного не вижу…
– А вы приглядитесь.
Зюльберг вздохнул, достал из кармана очки для чтения и водрузил их на нос. Когда он низко наклонился над покойницей, в нос ударил то ли реальный, то ли воображаемый запах свежего трупа. С близкого расстояния и в очках полицейский увидел то, что привлекло внимание доктора: слабый красный след вокруг запястья.
– Такие же следы на лодыжках и на другой руке, – произнес Штерн.
– Черт, – сказал Зюльберг, снимая очки. – Ее связывали.
– Да, она была связана, – отозвался Штерн, – но явно не вырывалась и не пыталась освободиться. Иначе следы были бы куда заметнее. Думаю, ее связали, когда она была без сознания или сильно чем-то одурманена. И на шоссе она вышла, очевидно, именно в таком состоянии – плохо соображая.
Что-то в одутловатом лице Зюльберга напряглось, придав ему неожиданно властный вид.
– Вскрытие – дело долгое, герр доктор Штерн, – сказал он. – А мне первый результат нужен прямо сейчас. Поэтому начните с анализа крови.
Четверг, 5 июня, 12.00. Управление полиции, Гамбург
По огоньку в глазах Вернера Мейера Фабель угадал, что тот раскопал что-то интересное.
Сам он полагался прежде всего на интуицию, а у Вернера был более методичный и въедливый подход к розыскной работе. Вернер любил копаться в деталях – Фабеля больше занимала общая картина преступления. Именно полярность характеров делала их такой хорошей командой. Не нравилось Фабелю в Вернере Мейере лишь его пренебрежение к аналитическим способностям Марии Клее.