Я снова пожал плечами, затем сказал ему:
— Извини, что задерживаю.
Демонстративно отвернувшись, тронулся с места и поехал по улице к постоялому двору, спиной ощущая взгляды охотников за головами. Чует моё сердце: если мы отсюда скрытно и быстро не уедем — быть проблемам. Причём таким большим, что дальше крематория не унесёшь, при всём желании.
Больше никого из их компании я по дороге не встретил — и то хорошо. Машину поставил перед гостиницей, прямо под окном нашего номера, старательно прижав её задним бампером прямо к стене. Выпрыгнул, почти бегом взбежал на крыльцо, вошёл в полутёмный холл. Хозяин сидел за деревянной стойкой, читал газету и слушал музыку через чёрную тарелку радиорепродуктора. К моему удивлению — классику. Впрочем, может, и не слушал — так, играла она у него для шума, и всё. Он поднял глаза от газеты, сказал:
— Спрашивали вас.
— Кто?
Я, грешным делом, подумал, что кто-то из жандармского участка заходил по поводу происшествия.
— Мальчишка, Филимоновых сын. Спрашивал, можно ли с вами завтра увидеться?
— И что вы ему ответили?
— Сказал, что до завтра у вас в любом случае оплачено. Не так что-то?
— Нет-нет, всё правильно, — ответил я.
Я быстро взбежал по лестнице на второй этаж и постучал в дверь нашего номера. Никаких мальчишек Филимоновых я здесь не знаю. Тут импу подземному понятно, что кто-то его подослал, подкинув немного денег, чтобы тот поинтересовался, до каких пор мы в Бродах ещё пробудем. А кто так тайно интересоваться мог? Тот же имп и это понял бы: Вова Труба со своей бандой. Не забыл Вова о нас, а к тому времени, когда мы с ним столкнулись, он уже знал, что мы до завтра как минимум будем здесь. Вот и предпочёл на улице ничего не устраивать.
Дверь номера мне открыли без вопросов. Маша умеет опознавать, кто стоит за дверью, и я почувствовал, как её магия слегка мазнула по мне. Хорошо быть колдуньей: и выглядывать за дверь не надо. Можно проверить, кто там, и если кто неправильный, то прямо через дверь по нему и долбануть, прикинув, где стоит. Она, судя по всему, так сделать и собиралась, держа в руках здоровенный и уже привычный ей пистолет «маузер» с примкнутым прикладом. Дверные доски он как бумагу прошил бы своими быстрыми и тяжёлыми пулями.
— Собрались? — спросил я, оглядевшись.
— А чего нам собираться, — ответила Маша. — Мы и разобрать сумки не успели. Что делаем?
— Хрупкое у кого-то что-то есть?
— Бросай, бросай, — угадала мою идею Лари.
Я перевесился из окна с её рюкзачком, огляделся, проверяя, что никто на нас вроде бы не смотрит и мимо не идёт, и разжал руку. Рюкзачок демонессы упал на лежащую в кузове палатку и скатился в сторону, совсем без шума. Затем туда полетел рюкзак Маши и мой. Последними выпали карабины в чехлах, упавшие на мягкие мешки.