Тут зазвонил телефон. Есть на свете вещи, которые её любили, – телевизор, например. А есть, которые совсем не любят! И телефон – один из главных таких нелюбщиков. Раньше так было с животными: коровы, например, меня любят, а петухи клюют безбожно. Теперь животных у большинства людей нету, теперь вещи стали как бы вместо животных. Потому что телевизор, например, ничуть не глупее какого-нибудь там петуха!
Но сейчас в дело вмешался не телевизор, а именно телефон. Лида не знала, куда девать глаза на опасном месте разговора, и как раз смотрела на часы. И здесь звонок. А Надя, наверное, заметила: часы, звонок… И под этим, так сказать, углом зрения воспринимала Лидии телефонный разговор. Лида же сообразила об этих хитросплетениях лишь позднее. Пока что она сняла трубку.
– Привет, Лида.
– Привет… – Она чувствовала себя не очень-то уютно, потому что звонил тот самый мальчишка, которого она сегодня надула в сто тысяч какой-то там раз.
– Значит, опять продинамила?! – сказал он, используя своё право человека, полсеанса проторчавшего у дверей кино.
– Что это ещё за "продинамила"? – крикнула Лида. – Говори по-нормальному!
– Пожалуйста. Буду по-нормальному… Не плюй в компот, там ягодка. Поняла, Ли-да?
– Поняла, Алёша! – Как это у неё вырвалось его имя…
Она вернулась в комнату. Надя как-то слишком внимательно на неё смотрела. Ещё не до конца поняв, в чём дело, Лида смутилась, села опять на диван, укуталась в шубу.
– Тебе куда-то надо сейчас? – через силу спросила Надя. Лида неопределённо пожала плечами, хотя уже пора было собираться в больницу.
– Ну да… – Надя понимающе кивнула. И тут Лида наконец поняла: часы – звонок – этот Алёша (господи, вот же имя привяжется!).
Она заволновалась. Хотела сказать Наде, что вовсе и нет, что она не какая-то предательница. Не бросает друзей – ни Надю, ни даже Севку. Хотя Севку, может быть, и стоило бы забросить куда-нибудь подальше.
Как на отрядном сборе, сразу несколько мыслей и чувств кричали в Лидиной душе: и о Севке досадное, и о том мальчишке, и печальное – про батяньку. И, совсем не подготовившись к таким трудным словам, она сказала:
– Звонил… ну, просто мальчишка. Ты не думай… У меня отец в больнице… Я должна пойти…
На полмгновения Надины глаза, увеличенные очками, испуганно распахнулись:
– У него… серьёзное?
Наверное, Надя вспомнила сейчас её батяньку. Как он вдруг пропадал под водой на целых полторы минуты, а потом выныривал, тяжело дыша и улыбаясь. Сдвигал на лоб маску… "У него серьёзное?.."
И Лида, которая за прошедшие недели уже стала привыкать к этому страху, снова испугалась – вместе с Надей. Под шубами своими они взялись за руки.