Удивленные взгляды ощущались спиной, Гелари только чуть улыбнулась — это все зависть, ведь она единственная из студенток пришла на бал с преподавателем. Аллукарт сам предложил пойти вместе и аллари была ему очень благодарна. Не хотелось бы появиться на празднике одной. К тому же девушка с удовольствием понимала, как хорошо они смотрелись вместе.
— Ну вот, мелкая, — Аллукарт наклонился к ней, а ты еще думала, стоит ли идти. Сейчас ты в самом центре внимания, как и заслуживаешь того. Уверен, сейчас половина мужчин кусает себе локти о того, что они не рядом с тобой.
— Ты мне льстишь, — улыбнулась Гелари, чуть склонив голову. — Здесь много красивых девушек.
— Вот именно, просто красивых, — некромант осторожно прикоснулся к ее щеке, словно боялся, что девушка растает как прекрасное виденье. — А ты словно сошла с полотен великого Нернира (величайший художник объединенных миров прославился женскими портретами).
— Скажешь тоже, — рассмеялась девушка.
— Ты потанцуешь со мной? — Аллукарт поклонился.
— Разумеется, — аллари положила ладонь в его и через секунду они скользили по паркету. Гелари любила танцевать с Алом, он всегда вел настолько уверенно и вместе с тем осторожно… однажды увидев как они танцуют ее бывший препадователь бальных танцев сказал, что они дополняют друг друга настолько, что представить их танцующими с кем то другим не возможно.
«Если бы еще так отзывались и о моей игре на фортепиано», — усмехнулась девушка.
— Ты знаешь, как это выглядит со стороны? — поинтересовалась она.
— Конечно, — обольстительно улыбнулся некромант, — со стороны кажется, что я безумно в тебя влюблен. Но знаешь, мелкая, если бы мое сердце не было занято окончательно и бесповоротно, то влюбиться в тебя было бы так легко.
— Ну вот, опять ты говоришь глупости, — мягко улыбнулась Гелари.
— Никаких глупостей. Чистая правда, — Аллукарт поцеловал кончики ее пальцев, задержав этот поцелуй на грани приличия. Ему нравилась эта игра, ведь может тогда кое-кто поймет, что очень легко потерять то, что досталось без усилий, если это хорошо не охранять.
Они танцевали уже не первый танец, и ей сейчас было легко и хорошо как никогда, все печальные и тяжелые мысли растаяли, словно снег под весенним солнцем, и то, что раньше не давала ей покоя, казалось несущественным.
— Ну вот, давно бы так, — шепнул, прижавшись губами к ушку, некромант. — Ты мне намного больше нравишься, когда в твоих глазах нет этой застарелой боли. Поверь, никто не должен так терзать твое сердце, моя маленькая, драгоценная, любимая… мелкая.