Военный скривился, но не так, как морщатся привыкшие к власти люди, когда их занимают мелочами не их уровня. Не как подполковник, а лично.
- Кем арестован? Откуда перебежчик? Где сейчас? Какие меры приняты?
- Жандармерией. Оттуда же - и как раз из-за этого. Следователю, который вел дело, не понравились методы допроса. Сейчас там же. Меры военного характера приняты не были. Основания - приказ Лихарева: ни по каким причинам не ставить согласованную операцию под угрозу. Частным образом мы пытались прихватить какого-нибудь чина для обмена. Поскольку первым к нам попал Парфенов лично, мы просто потребовали включить в приказ о прекращении огня пункт об обращении со всеми задержанными. - Виктория Павловна не похожа на пулемет. У пулеметов функциональность много ниже.
- Парфенова сюда, - скомандовал медведь прямо через головы. - А он все-таки жив, ваш Лихарев?! Могу я его видеть?
- Нет, он... - начал говорить Реформатский, собираясь сочинить на ходу что-нибудь вроде "погиб, но позже", "ранен, без сознания", и тут с носилок донеслось бодрое кряканье:
- Пока что помещен под надлежащий присмотр.
- Вы его тоже арестовали? - весело удивился медведь такой каверзе. Шутка хороша - первые лица у воюющих сторон, каждый - у противника под замком.
Но черт бы побрал этого пижона. Этого вспышкопускателя. Этого хирурга беспробудного. Жизни ему нет без попыток сэкономить, особенно, если дело с риском сопряжено. "Он же не раскололся, - думает Реформатский. - Если бы раскололся, нас бы тут раздавили. Он Парфенову просто сказал. Сам сказал. Утром, наверное. Пытался договориться..."
- На том же месте, в тот же час, - торжествующе уточнил жандарм, и Реформатский пожалел, что не придушил его, пока осматривал. Много ли там при контузии надо... - И при помощи одной пары наручников.
***
- Я должен был догадаться. - Александр Демидович услышал собственный голос и сильно этому удивился. Самим словам, впрочем, тоже. - Просто обязан был, - и пояснил уже для всех: - Стихи совершенно чудовищные все-таки. Такое от хорошей жизни не пишут.
И подумал, что манерой шутить он, кажется, все же заразился от младшего коллеги. Тот, впрочем, сам заразился ею от Павловского, так что трудно сказать, как на самом деле шло опыление. Но помогать - помогало. Маловыносимая ситуация, сделавшись смешной, сразу теряла вес и объем, ее можно было разбить на цепочку простых действий и начать решать пошагово.
Но Владимир Антонович, черт его побери!.. "В момент убийства председателя Совета министров я находился на месте убийства. Как и еще тысяч пятьдесят москвичей и гостей столицы. И прямо в разгаре гуляния..."