— Вы боитесь, я буду чересчур зависеть от нее, — высказался я. — А она меня бросит.
— А вас это разве не тревожит?
— Тревожит, — подтвердил я.
Раз уж Нэн решила говорить со мной откровенно, я как минимум должен был ответить тем же.
Все вроде бы шло более-менее неплохо. Теперь, когда я впрямь хотел добиться физического улучшения и прикладывал усилия, я и сам чувствовал, что поправляюсь. Точно? Но подготовка к настоящей жизни включала как физические, так и умственные аспекты.
Однажды Мэдди усадила меня в кресло-каталку и привезла в общее помещение, в котором уже собрались четверо других пациентов ожогового отделения. На возвышении стоял мужчина в строгой рубашке и галстуке: Ланс Витмор, бывший пациент, переживший ожоги почти (но не совсем) такие же жестокие, как мои. Последствия были не слишком заметны: лишь на правой щеке и на шее остались следы ожогов. Ланс сказал, что на теле у него обширные келлоидные рубцы, которые можно посмотреть попозже, если кому-то хочется представить, чего ожидать самим через пару лет после выписки. Мне не хотелось; хватит и того, что есть сейчас.
Появление Ланса должно было стать наглядным примером и воодушевить всех нас. Он выписался из больницы три года назад, и теперь был готов поделиться советами по успешному переходу к нормальной жизни, совсем как на собрании Анонимных алкоголиков.
— Если поискать в словарях слово «поражение», — начал Ланс, — можно встретить несколько определений. В медицинском смысле поражение означает урон, нанесенный телу внешними силами, в нашем случае — огнем. Конечно, есть и более привычное значение, и вам, когда вы выйдете отсюда, придется испытать немало поражений — как предумышленных, так и нет. Окружающие просто не знают, как с нами быть.
Ланс говорил вполне ожидаемые вещи: рассказывал о всяких «сложностях и возможностях», с которыми столкнулся, и о том, как восстанавливал свою жизнь. Потом предложил задавать вопросы.
Первой подала голос пациентка, которая на протяжении всей лекции почесывалась. Ей хотелось знать, перестанут ли когда-нибудь «ужасно зудеть эти донорские участки».
— Зуд со временем пройдет. Обещаю. — Гул облегчения. Даже я, хотя и собирался молчать, издал благодарный вздох. — С этим ничего нельзя сделать, к сожалению, нужно просто перетерпеть; лично меня поддерживали слова Уинстона Черчилля.
— «Мы никогда не сдадимся»? — предположила чесавшаяся пациентка.
— Э… да, — засмеялся Ланс. — Но я имел в виду другое: «Когда проходишь через ад… не останавливайся!»
Кто-то спросил:
— А как появляться на людях?