ей. И в этом, кстати, ничего особенного нет. Дверь была открыта не по воле автора этих строчек, а по самой жизни — ведь именно там шел ремонт. Остальные же двери, тут и гадать нечего, были заперты, как говорится в сказках, крепко-накрепко.
Ольга заглянула в ту приоткрытую дверь. Трое дядек в синих комбинезонах и бейсболках на голове трудились, как заведенные. Один из них без устали скреб пол стальным скребком. Двое других обивали стены, попорченные во время пожара, новой тканью.
И едва посмотрев на то, что осталось в комнате от печального происшествия, Оля поняла: ничего, ничегошеньки она тут установить не сможет. Все следы пожара исчезли!
Вообще это взрослое слово —разочарование. Но сейчас именно это испытывала Ольга Серегина, которая стояла на пороге той злосчастной комнаты и понимала: узнать она ничего не сможет!
Рабочие, между тем, как работали дружно и не покладая рук, так же дружно и стали собираться домой. Как будто бы даже одновременно глянули на часы. Потом аккуратно сложили инструмент — каждый в свой угол. Оля сбежала по лестнице в вестибюль, увидела, как они тоже спускаются, остановились перед дверью, сказали в переговорник, который был прикреплен тут же:
— Пульт?
— Слушаю! — И Ольга поняла, что это говорит охранник, который сидит в сторожке.
— Мы уходим, запирай входную!
— Есть, понял. До завтра, ребята!
Они ушли, дверь захлопнулась, и потом послышалось короткое гудение — это, вернее всего, сработал электронный замок… Тут Ольге пришло в голову: да ведь злоумышленник — если он был, конечно, — мог войти через дверь для прислуги!
И тут же поняла: да нет, это было бы слишком просто. Вернее всего, и дверь, в которую она сейчас вошла, так же запиралась… и, может быть, заперта сейчас, в эти самые мгновения.
«Больше дверь номер два не нужна…»
И охранник ответит: «Ясно, закрываю»… или что-нибудь в этом роде.
Почти с ужасом она бросилась через комнаты и зимний сад на территорию слуг. Толкнула дверь… уф, порядок, дверь была открыта.
— Оля, Оля! Ты где?
Вот это и значит «вовремя вернуться». Ее искала и звала Вера Петровна.
«Что же делать? Сказать: в уборной была — так я не знаю, где тут у них это заведение… Вот же елы-палы!»
И Ольга тихо выскользнула на улицу… А там разберемся!