Так что я не стала звонить маме. Я сразу отправилась к себе в пансион и поставила новый диск «Радиохэд».>[42] Сидела на краю кровати и слушала его, с начала до конца.
— А о чем вы в это время думали?
— Ни о чем. По-моему, я тогда вообще ни о чем не думала.
— Как вы себя чувствовали?
— Хорошо. Ну, то есть лучше. Как будто… ну не знаю… как будто огромное резиновое кольцо, которое меня все время сжимало и выдавливало из меня жизнь, вдруг разжалось. И я снова могу дышать. — Она изучающим взглядом посмотрела Беллу в лицо. — С чего бы это, а?
— Ну, ведь в каком-то смысле он вам нравился, помните?
— Наверное, да.
— Он был очень притягательным. Он добился того, чтобы вам понравиться, чтобы вы ему доверяли. Он возил вас по всяким замечательным местам.
— Это правда. Он меня возил в «Волшебный мир».
— И посмотреть на Музыкальный парад,>[43] вы мне сами рассказывали. Такие вещи не могут не понравиться девочке.
— Но мне совсем не поэтому стало хорошо, после того как я его встретила.
— А почему же? Вы можете мне сказать?
Разумеется, он сам знал почему. Мелани увидела своего отчима, и в результате с ней, скорее всего, произошли две вещи. Во-первых, его масштаб сократился до нормального: в ее воображении он перестал быть гигантским монстром. Он стал обычным человеческим существом, мужчиной, который покупает батарейки в радиоотделе, который садится в машину на стоянке, подобно всем остальным. Это было хорошо, Белл мог с этим работать. Это не был тот рецидив, которого он опасался. Но было и еще что-то: сейчас она как раз пыталась это выразить.
— А ваш отчим вас видел? — поинтересовался он. — Вы сказали, что последовали за ним на стоянку. Он видел вас?
— Нет. — Сказано с подчеркнутой уверенностью. Без малейших признаков сомнения.
— Вы видели его, но он вас не видел. Что вы в связи с этим почувствовали?
— Что у меня есть перед ним какое-то преимущество.
Белл кивнул.
— Я как будто наблюдала за птицей или еще за кем-то таким. Но при этом я чувствовала страх. Сердце у меня стучало, я говорила. Но какая-то часть меня совсем ничего не боялась. И вообще часть меня чувствовала себя очень неплохо.
— Как будто бы он был птицей, — проговорил Белл, — а вы были как…
— Кошка, — закончила она.
— Охотник, — произнес Белл.
— Именно так. В кои-то веки не за мной охотились, а я охотилась.
Она откинулась в кресле, довольная собой, расслабленная, с раскрытыми ладонями. Пусть насладится триумфом. Понятно и то, что у нее, возможно, даже созрел план атаки. Совершенно не в ее характере. Впрочем, это не изменит конечного результата. Искусство психотерапии — в том, чтобы помочь пациенту увидеть возможности, которые перед ним открываются, и позволить ему выбрать правильную.