Мелани начала изучать английскую литературу только на этом курсе, и теперь она решила отнестись к своей записке самоубийцы скорее как к литературному упражнению, чем как к психотерапевтическому. Когда она была близка к тому, чтобы вычеркнуть себя из мира, она сочинила несколько таких записок — у себя в голове. Иногда они адресовались матери, иногда — отчиму, иногда — ее настоящему отцу, которого она никогда не видела, а иногда — всему миру. Но она никогда не заносила их на бумагу.
Такой жанр ведь не изучают в университете, ему нельзя научиться у мастеров. Она прочла цикл стихов Сильвии Плат>[44] под названием «Ариэль»: насколько она могла судить, эти стихи представляли собой одну большую предсмертную записку, письмо от некой леди Лазарус, решившей как можно скорее сделать шаг на ту сторону. Самоубийство, которое совершаешь в порыве необузданной ярости.
Была еще Диана Арбус.>[45] В свое время Мелани поражали ее снимки, изображавшие уродцев: циркового карлика, трансвестита, великана-еврея. Фотограф явно сам чувствовал себя уродцем. В целом Мелани ощущала себя скорее как Арбус, чем как Плат; ей казалось, что с Арбус она могла бы подружиться.
Все равно я не поэт, подумала Мелани. Даже если бы я захотела писать как Плат, я ведь все равно понятия не имею, как это делать. А все, что написала Арбус перед тем как принять повышенную дозу снотворного и вскрыть вены, был «Последний ужин…». Она словно бы не хотела никому доставлять лишние заботы своей запиской. Последний ужин.
Ну ладно, Мелани только что съела сэндвич с арахисовым маслом и джемом и совершенно не собиралась писать «Последний ланч» и нести это доктору Беллу. У нее было такое чувство, что он считает ее немного темной, и она хотела произвести на него впечатление.
«Продолжать слишком мучительно, вот и все…» — вывела она. Это будет обращение ко всему миру, решила она: как будто миру есть до этого дело. Это едва ли не самая неинтересная вещь из всех, какие ты можешь сказать, хоть и самая правдивая. Просто констатация положения вещей, так зачем же зря тратить на нее слова? Наверное, вот почему столько творческих людей совершили самоубийство. Помимо всего прочего, это самое красноречивое и в то же время самое лаконичное заявление. Возможно, слова тут — лишнее.
Дорогая мама!
Ты будешь очень из-за этого страдать, так что я хочу, чтобы ты знала, чтобы ты была совершенно уверена: ЭТО НЕ ТВОЯ ВИНА. Кто бы ни был мой отец, он дурно поступил, бросив тебя одну с ребенком, и мне кажется, что ты сделала великое дело, если учесть обстоятельства. Ты сделала все гораздо лучше, чем могла бы сделать я. Ты допустила лишь одну ошибку, выйдя замуж за Ублюдка, как мы его называем, но я тебя понимаю: одинокая мать, с маленьким ребенком, страх, скука, никаких радостей в жизни, и тут появляется он, предлагая любовь и защиту. Некоторые со смехом говорили, что ты влюбилась в него с невиданной страстью. Он чудовищно мучил тебя, и я никогда ему этого не прощу…