Остальные молча слушали разговор местных. Неожиданно подал голос философ рядовой Прокашев:
– Простите, а это местный фольклор такой? Христофоровка?
Доктор сказал:
– Ага!
А дед:
– Вечером узнаешь…
…Через пару часов они ползли по срубленным стволам деревьев, скрытых в чаще и образующих цепочку-тропу над бездонной топью очередного демянского болота…
– Мост скрытников это, – объяснил дед, когда они подошли по чавкающей мокрой земле, покрытой белыми первоцветами, к берегу болотины. – Ползти будем по деревьям. Смотрите под ноги. Да осторожней будьте. Сверзиться как нечего делать, вытаскивать не буду! Эй, девица-красавица, как тебя?
– Марина… – осторожно как-то пискнула новенькая. В отличие от Риты, невысокая брюнетка, но в схожести с Ритой с такими же живыми умными глазами.
– Марина… Ползти сможешь?
– Постараюсь…
– Это… Стараться не надо. Надо ползти на карачках. Валера за тобой приглядит. И вы двое – Молдаванин и Мелкий – замыкающими пойдете.
Рядовые Мальцев и Русов переглянулись и кивнули почти одновременно…
…Уже темнело, когда наконец, "трижды трахнутый об чертову голову", как выразился Еж, мост закончился и они один за другим попрыгали с конца "пути скрытников" на твердую землю. По пути даже никто не свалился со скользких бревен.
– Где это мы? – спросил Вини, утирая пот в очередной раз с грязного лба.
Земля была изрыта черными, заплывшими от времени воронками, в середине которых еще плавал лед. В глубине стоял покосившийся двухэтажный дом.
– Скрытники тут обитали, – сказал дед, переводя дыхание. – Пока НКВД не разогнал их. Может быть и сейчас наведываются… Место для них тут… Святое…
– Что еще за скрытники? – насторожился политрук.
– Староверы. Был у них тут такой толк. Считали себя для мира помершими. Их при жизни отпевали и хоронили.
– Как это? – воскликнули сразу несколько бойцов.
– Гроб, конечно, пустой был. А считались мертвыми… А чего расселись? Сказки потом расскажу, а теперь за дело. Кто могёт рокатулет сделать?
– Чего? – удивился Еж. – Какой рыгалет?
– Рокатулет. – вдруг подал голос молчаливый танкист Таругин. – Меня друг научил еще на фронте. Хлыст валишь – чем длиннее, тем лучше – сверху еловым лапником заваливаешь. Поджигаешь со всех сторон. Горит медленно, но долго. И вокруг спать можно.
– Сибиряк, что ли? – поинтересовался Вини.
– Зачем сибиряк? Из Одессы я.
– О как. А не заметно.
– Почему? – удивился Таругин.
– Песен не поешь, шутки не шутишь, небывальщины не баянишь. – улыбнулся Вини.
– А что, раз одессит, значит шут, что ли?
– Да не… Я так к слову…
– Ну и баянь сам тогда. Или вон, философа попроси. – Сказал Таругин, поднялся и пошел выискивать подходящее дерево для рокатулета.