– Скажите мне, – добавил он, – в это время года всегда так тепло?
– В этом году нам досталось больше солнца, чем обычно, – ответила она. – В России очень холодно?
– Да. Там… как это сказать… – Он замолчал, и на мгновение лицо его слегка напряглось, пока он пытался найти нужное слово. Губы его раздраженно сжались, а потом он спросил: – Вы говорите по–французски?
– Боюсь, очень плохо.
– Какая жалость, – в голосе принца прозвучала легкая досада. – Я на нем более… э–э–э…
– Свободно изъясняетесь?
– Да. На нем очень много говорят в России. Некоторые даже больше, чем по–русски.
Оливия подумала, что это странно, но ей показалось невежливым комментировать.
– Вы получили сегодня утром мое приглашение?
– Да, – ответила она. – Для меня большая честь принять его.
Она не считала это честью. Ну… то есть, честью – может быть, но уж точно не удовольствием. Как и ожидалось, ее мать настояла на том, чтобы принять приглашение, и Оливия уже провела три часа, в спешном порядке примеряя новое платье. Оно будет из бледно–голубого шелка, Оливии только что пришло в голову, что оно точно совпадает по цвету с глазами принца.
Она надеялась, что он не решит, будто это нарочно подстроено.
– Как долго вы планируете оставаться в Лондоне? – спросила она, надеясь, что в словах ее предвкушения больше, чем тоски.
– Я еще не знаю. Это зависит… от многих обстоятельств.
Он, похоже, не собирался никак объяснять свое загадочное заявление, поэтому Оливия улыбнулась. Не по–настоящему, для этого она была слишком напряжена. Но он знал ее недостаточно хорошо, чтобы прочесть, что лежит за ее светской улыбкой.
– Надеюсь, вы получите от пребывания в Англии удовольствие, – прощебетала она, – как бы долго оно ни продлилось.
Он царственно кивнул, но не соизволил ответить.
Они дошли до следующего угла. Теперь Оливия снова видела своих родителей, замерших на другом конце комнаты. Как и все остальные, они наблюдали за ней. Даже танцы на время прекратились. Гости разговаривали, но вполголоса. Их голоса напоминали жужжание насекомых.
О Господи, как же ей хотелось домой! Возможно, принц чрезвычайно милый человек. Она и правда, надеялась, что так и есть. Вся эта история стала бы гораздо веселее – если бы он оказался замечательной личностью, пойманной в ловушку традиций и формальностей. И если бы он был чрезвычайно мил, она бы была чрезвычайно счастлива познакомиться с ним и пообщаться, но, ради всего святого, не таким образом, не перед всем светским обществом, не тогда, когда за каждым ее движением наблюдают сотни глаз.
Интересно, что случится, если она оступится? Запнется, как раз когда они начнут огибать следующий угол. Она может изобразить легкую потерю равновесия – всего лишь немного качнуться в сторону и все. А может разыграть это все по полной, и с грохотом рухнуть на пол.