– Потом я взял его на встречу с гуру… – Поносюк благоговейно посмотрел в небо, – и там, когда я сидел рядом с ним на сцене, он явил мне священный Шива-лингам! И теперь мы лечим все болезни наложением веера на больные места!
Поносюк закрыл веер, потом открыл его другой стороной, и на серо-черной поверхности появилась страшноватая индийская птица.
– Слава гуру! – завопили адепты. И особенно громко – мужик в позе «зю».
Экстрасенс и шиваит Поносюк торжествующе посмотрел на меня, ожидая эффекта. Когда я понял, в чем дело, у меня начался такой приступ смеха, что я не мог остановиться минут десять. Я ржал, складываясь в три погибели, просто загибался от приступов смеха. А мужик с выставленной задницей продолжал стоять наклонившись и смотрел на меня уже почти с ненавистью.
– Пойдемте, пойдемте, я покажу вам место, где много таких Шива-лингамов, наверно, они там по велению Шивы размножаются! – Продолжая хохотать, я уже тянул Поносюка к ближайшей лавке.
Недоверчиво за нами побрели и остальные. Я выбрал из большой кучи вееров один.
– Але-оп! – Я открыл веер. Он ничем не отличался от изначально демонстрируемого Поносюком.
– И что? – спросил он с вызовом.
– А теперь фокус-покус! – Я открыл веер с другой стороны. На нем распахнула крылья уже знакомая уродливая птица. – Вот вам и Шива-лингам. Налетайте, практикующие эзотерики!
Оставив онемевшую от неожиданности группу рядом с лавкой, я, улыбаясь и насвистывая, пошел в сторону Ганга. И настроение мое – улучшилось!
* * *
В тот вечер я с упорством идиота написал очередное длинное письмо Дине, послал фотки Ришикеша и решил прогуляться до водопада, который расположен неподалеку от Лакшман Джулы. Дорога в горах была красивая, по обеим сторонам сновали изящные черно-белые обезьяны – лангуры. Они не такие агрессивные и наглые, как их обычные индийские собратья, я с удовольствием покормил их орехами.
Подошел я к водопаду ближе к вечеру. На большом камне, недалеко от воды, сидела загорелая хрупкая европейка в индийском наряде. У нее в руках был большой альбом для рисования. Наклонившись, она что-то сосредоточенно выводила в нем карандашом. Около камня, в воде по колено, бегал голый кудрявый малыш, совершенный блондин. Я подошел к незнакомке сзади и заглянул в альбом. Карандаш быстро скользил по бумаге. В наброске угадывался водопад и окружающие холмы.
– Красиво! – обратил я на себя внимание.
Она повернулась, откинув светлые волосы, и улыбнулась. Ей было лет сорок семь. Вокруг живых карих глаз – сеточка глубоких морщинок. Немного странный, желтоватый оттенок густого загара.