В дверях кабинета появилась секретарша Шадричева:
— Василий Матвеевич, старший лейтенант Федорин явился по вашему вызову.
— В самое вовремя, как говорится, на ловца и зверь… — Шадричев усмехнулся обрадованно. — Я на контроле держу дело Игумнова. Старший лейтенант меня информирует ежедневно.
— Сегодня новости хорошие, — сказал Федорин весело и стал рассказывать…
Валентин Игумнов сидел у стола Федорина, спрятав под стул ноги, стесняясь своих неотутюженных брюк. Оттягивая начало трудного разговора, смущенно улыбнулся и сказал:
— За тридцать лет жизни обзавелся известными привычками. Например, по утрам бриться, причесываться перед зеркалом, разумеется, утюжить брюки. И вот как-то сразу лишен всего.
— Не страшно. Выйдете на свободу и…
— Свобода! — Игумнов горестно вздохнул. — Вы сделаете все, чтобы упрятать меня надолго.
— Я — не суд, сроки не определяю. Взяли вас с поличным. Дальнейшую вашу судьбу определят ваша искренность, ваше стремление к честной жизни.
Игумнов исподлобья посмотрел на Федорина, но тотчас же его запавшие глаза зажглись злостью.
— С поличным! Я пришел в гостиницу, в парикмахерскую, я туда хожу два раза в месяц. Мастер Володя может подтвердить. А вы подставили мне этого щенка — Светова, под руки — да на Петровку.
— Сколько же вы платите за стрижку? — насмешливо перебил Федорин. — Правильно, Светов — щенок. Но шел он к вам, и не пустым. И ждали вы не его одного. Иначе зачем бы вам иметь с собой пять тысяч рублей. Для карманных денег многовато, а для скромного администратора театра — сенсационно много.
— Я экономный человек.
— Не надо, Игумнов. Не надо. Соберитесь с духом сказать правду, сказать все. Это облегчит вашу участь.
— Чего вы хотите от меня?
— Правды. С кем были связаны в своих валютных махинациях? Кого ожидали в гостинице? Кстати, посмотрите эти фотографии, не сыщете ли на них своих клиентов?
Игумнов внимательно разглядывал фотографии, откидывался назад, склонялся поближе, клал на стол, брал снова. Закончил просмотр, отодвинул от себя пачку, один снимок положил перед Федориным.
— Вот этого вроде бы узнаю.
Это был фоторобот Мамедова.
— И кто же это?
— Джафар, по-моему.
— Фамилия? Адрес? Место работы? — Федорин уже справился с волнением, придвинул к себе бланк допроса.
— Фамилии не знаю и не знал никогда. Адреса — тем более. У нас не принято дружить семьями. — Игумнов криво улыбнулся: — Навещал меня в моем служебном кабинете в театре. Предварительно звонил по телефону. Брал контрамарку. Помногу раз пересматривал у нас все спектакли.
— И только? — Федорин с трудом скрывал разочарование.