– Дурку не гони. Простой пацанский вопрос – простой пацанский ответ. Что неясно-то? Я тебя реально спрашиваю – че ты пальцы гнешь?
Взгляд у франта стал обкумаренным, как у нарка после долгожданной дозы. Он слегка приподнял роскошную шляпу и коротко наклонил голову.
– Не знал, сударь, что вы иностранец. Приношу свои извинения. Если их недостаточно, то готовь удовлетворить вас любым способом в любое удобное для вас время.
– Чего сделать? – в свою очередь изумился Вовка.
– Вы можете потребовать удовлетворения, – терпеливо пояснил франт. – Я готов вам его принести.
– Так ты эльф?! – догадался Вовка.
– Простите, сударь?
Браток охотно пояснил.
Козлина неторопливо стянул с руки светло-бежевую перчатку из тонко выделанной замши и с бесстрастным видом швырнул ее Вовке в лицо.
Вовка молча дал ему в глаз.
Суд должен внушать почтение и уважение. И еще страх перед законом. Потому-то и заседания проводятся в обстановке торжественности и послушания перед волей председательствующего. И сидит он в мягком высоком кресле, в то время как все остальные участники процесса – на жестких лавках под сонными взглядами грозных караульных.
Лису страшно не было – где-то глубоко внутри копошился ироничный смешок, в бесплодных попытках пытающийся прорваться сквозь глухую вату усталости и безразличия. Рядом сопели стражники, изредка бросая на него подбадривающие взгляды.
Процесс начался. Судья коротко звякнул колокольчиком, подумал немного и, взяв в руки внушительный молоток, со всего размаха хлопнул по латунной тарелке. Мелодичный "бзыньк" проплыл по зале заседаний, отразился от деревянных стенных панелей и спрятался в ушах участников процесса, еще несколько минут напоминая о себе легким звоном.
Судья расплылся в блаженной улыбке, довольно тряхнул париком и, отложив в сторону бумаги, сурово спросил у стражников:
– Ну что там у вас еще?
Ал-Шот суетливо вскочил и бодро отрапортовал:
– Лицо без определенного места жительства, ваша законность!
Скорчив зверскую физиономию, он старательно выкатил глаза, что, по его мнению, означало законопослушание и верноподданническое рвение.
– Подорожная грамота имеется?
– Никак нет! – вмешался Шой Та, стараясь втянуть живот и выпятить грудь. Получалось неважно, только морда покраснела сильней прежнего.
– В рудники! – равнодушно икнув, судья занес молоток.
– Дык, енто, ваша законность… – обескуражено промямлил Ал-Шот и украдкой изобразил из себя цыпленка, напоминая о подношении. Хотел еще и хрюкнуть, но в последний момент передумал, вспомнив, что поросенка они благополучно отужинали сразу же по приезду в город. После двух кувшинов вина было решено, что их законность обойдется птицей.