Ее слова поразили его. Неужели он действительно казался настолько придирчивым, настолько требовательным, что подобная ситуация могла заставить Эбби со стыдом сбежать от него?
Он вспомнил недавнюю сцену в ее спальне — его настойчивое требование о фишю, его комментарии о ее волосах. Он указывал ей на вещи, относительно которых она не нуждалась в инструкциях, и не обращал внимание на то, что Эбби необходимо было знать.
Неудивительно, что девушка отказалась сказать ему о том, что она уезжает.
Он посмотрел на решительное лицо Эвелины и его голос смягчился.
— Я обещаю не читать ей лекций, малышка. Теперь ты позволишь мне пройти?
— После того, как скажу еще одну вещь. — На щеках Эвелины появился слабый румянец. — В будущем ты мог бы проявить уважение и не выставлять перед ней своих … бывших любовниц.
— Бывших любовниц? — в замешательстве спросил он. Затем воспоминание ударило его. — Но Эбби не знала, кем была Женевьева.
— Твой слабоумный друг — капитан Блейкли сказал ей.
Черт побери. Ему придется извиняться даже больше, чем он думал. Ему следовало бы пнуть себя за то, что поговорил с Женевьевой, хотя все было довольно невинно.
Эвелина продолжила. — Я допускаю, что мама поступила дурно, послав приглашение этой женщине, но она была раздражена тем, что ты превратил бал в честь моей помолвки в бал для тебя, и она пригласила ее от досады. Если бы я знала, что она собирается сделать, то отговорила бы ее.
Немало ошибок лежало на его пути. Господи Боже, этот вечер когда–нибудь закончится?
— Я заглажу свою вину перед женой за то, что разговаривал с Женевьевой в ее присутствии — натянуто сказал он. — Что–нибудь еще?
Эвелина сглотнула, как будто, внезапно вспомнив, что она никогда не делала такого рода вещей.
— Это — все.
Он вздернул бровь.
— Этого достаточно, не так ли?
— Она заслуживает твоего уважения, ты знаешь это, даже если она не твоя настоящая… — Девушка резко замолчала.
Его глаза сузились. — Моя настоящая… что, Эвелина?
— Твоя настоящая любовь. Эвелина решительно расправила плечи. — Я знаю, что ты, вероятно, женился на Эбби, потому что испытывал к ней жалость из–за ситуации с отцом, но это не уменьшает твое обязательство быть ей хорошим мужем.
Еще раз, он задался вопросом, могла ли она знать правду. Могла ли леди Клара сказать ей или даже сама Эбби? Но если бы Эвелина знала, зачем делать вид, что ей ничего не известно?
Если только …
— Ты говорила с Натаниэлем, начиная с обеда, посвященного помолвке, Эвелина?
Она побледнела, но не уклонилась от его пристального взгляда.
— Как я смогла бы? Ты угнал его далеко к Эссексу прежде, чем я могла даже увидеть его.