– Была она... как вы думаете, она была девственницей, миссис Эрикссон?
– "Ирма", пожалуйста!
– Насколько вы знаете... Ирма?
– Я не уверена. Помимо неприятности в Израиле... Но если она и была близка с кем-либо, то это было с человеком, который ей нравился. Вы понимаете, что я хочу сказать?
– Она занималась наблюдениями за птицами, вы так сказали? – Льюис терял нить разговора (или нет?).
– О да! Никогда она не шла на прогулку или на каникулы без бинокля (снова языковая неправильность).
Осталась только одна вещь, которую просил подтвердить Морс: как получают такие молодые леди, как Карин, паспорт и разрешение на работу?
С этим проблем не бывает. Впервые Льюису показалось, что он видит подлинное горе в печальных глазах, когда она объяснила, что Швеция не входит в Европейский союз, что всем шведским подданным надо запрашивать разрешение на работу в Великобритании, если они собираются остаться там на какое-нибудь время. Даже для временной полуофициальной работы благоразумнее оформить его. Но Карин не запрашивала разрешения на работу, она собиралась пробыть в Англии только три недели, а для этого ей вполне достаточно было шведского паспорта, выписанного на десять лет.
Льюис внезапно заметил, что если женщина и флиртовала с ним до этого момента, то сейчас ситуация изменилась.
– Паспорт Карин у вас? – спокойно продолжала она.
Льюис кивнул, но слегка нахмурился, что заставило ее дать быстрое объяснение:
– Понимаете, я полагаю, мы надеялись, что она могла бы – если бы была еще жива – она могла сделать запрос на новый паспорт – если она потеряла его. Вы понимаете?..
Льюис снова кивнул.
– А она не подавала заявления, не так ли, мистер Льюис? Так! – Она резко встала и сунула ноги в черные туфли на низком каблуке. – Так!
– Боюсь, я не могу сообщить вам ничего утешительного – не могу, – вздохнул Льюис, поднимаясь вслед за ней.
– Все в порядке. Я знала об этом с самого начала. Я только...
– Я знаю. Спасибо. Вы очень помогли нам. Еще только одно – мог бы я одолжить у вас фотографию трех ваших дочерей?..
* * *
Когда они уже стояли в прихожей, Льюис отважился на подлинный комплимент.
– Вы знаете, я всегда завидовал таким людям, как вы, миссис... Ирма... вы знаете, людям, которые легко говорят на иностранных языках.
– Мы начинаем учить английский очень рано. В четвертом классе – в десять лет. Сама я начала его учить с двенадцати, но мои дочери – уже с десяти.
Они пожали друг другу руки, и Льюис спустился на первый этаж, постоял несколько минут около игровой площадки, окруженной низкой оградой из темно-коричневых деревянных планок, – купить картофельных чипсов было негде. Стоял полдень великолепного летнего дня с безоблачным синим небом и ярким желтым солнцем – все цвета флага на рюкзаке, найденном в Бегброке, Оксфордшир.