– Пан Модест не надорвался на той работе? Ха-ха-ха… Это очень опасно, мой милый друг…
“Циник, – с омерзением подумал Модест Сливинский. – Циник и пошляк…”
– Вижу по глазам, что вы думаете сейчас обо мне, – продолжал Харнак. – Дескать, какой циник. Ну скажите, не так ли?.. Ну, честно, так думаете?.. Не хотите признаться, черт с вами. Я уверен – думаете… Да, согласен, я – циник… А вы вдвойне! Смотрите на женщину влюбленными глазами, а готовы послать ее на виселицу. Так кто из нас циник?
– Зачем же так… – пан Модест запнулся, подыскивая слово, – заострять? Не в этом же суть!
– А в чем? Откройте мне эту тайну. Обоснуйте ее философски. Ха-ха-ха… Это будет новое слово в философии. Вы слышали о философии подлости, пан Модест?
– Не понимаю вас, – насупился Сливинский. – Я имею в виду те высокие интересы, которые мы отстаиваем вместе с вами. Ради них можно покривить и своими чувствами.
– И вы считаете, что это не подлость? – не унимался окончательно опьяневший Харнак.
– Это тактика, герр гауптштурмфюрер, – нашел себе оправдание Сливинский, – тактика, которую выдумали задолго до нас.
– Вы гениальный человек! – ухмыльнулся Хар shy;нак. – Налейте мне коньяку, непризнанный гений!
Они сидели в квартире Модеста Сливинского и доканчивали уже вторую бутылку. Харнак, узнав о коньячных запасах короля “черного рынка”, зачастил к нему. Сливинский не возражал: на бутылку-другую он всегда найдет деньги, а дружеские взаимоотношения с гауптштурмфюрером с лихвой окупят и не такие расходы.
“Непризнанный гений!” Харнак и не знал, что задел больную струну пана Модеста. Он, почти министр и чуть ли не вельможный магнат, вынужден собственноручно наливать коньяк какому-то паршивому гестаповцу. Вот почему его вдруг так задели слова немца. Он гневно сверкнул глазами и резко сказал:
– Наливайте сами, если хотите! Мне надоело хлестать с вами коньяк!
Сказал – и испугался: с огнем все же не шутят. Но Харнак лишь захохотал в ответ:
– Вам не удастся сегодня вывести меня из равновесия, пан Сливинский. У меня хорошее настроение, и я не стану обращать внимание на вашу неучтивость, хотя на всякий случай вам невредно поостеречься…
Но Сливинский уже спохватился.
– Я имел в виду предложить вам кофе, – угодливо улыбнулся. – Кофе с коньяком…
– Эх и хитрый же вы! – погрозил пальцем Харнак. – Ну да ладно! Расскажите лучше, как у вас дела с этой коммунизированной феминой[16].
План знакомства Сливинского с Марией Харчук был детально разработан в гестапо. Собственно, ничего нового не придумали, да и к чему сушить себе голову, когда есть давно уже проверенные варианты, которые при участии опытных исполнителей всегда звучат свежо и убедительно.