Раздался крик Сола:
— Все, закончили!
Он, такое впечатление, одним тигриным прыжком оказался возле них, бесцеремонно разомкнул объятия и закричал:
— Великолепно!
— По-моему, я выгляжу дурак-дураком… — честно признался Бестужев.
— Наоборот, все прекрасно. Вы себя отлично показали: прибытие героя, решительного, не терявшего ни секунды, меткий выстрел… Потом, правда, — он лукаво подмигнул, — вы и в самом деле держались в объятиях Лили, как деревенский вахлак, но эта робость зрителю понравится, они сразу увидят, что имеют дело не с каким-то там напыщенным рыцарем, а обыкновенным парнем, в меру застенчивым, в меру простым…
— Сол, я так не согласна, — плачущим голосом вмешалась Лили, все еще страдальчески морщившаяся и растиравшая запястья. — Эти мужланы привыкли связывать исключительно коров, они меня привязали так, что веревки немилосердно впились в тело, мне было жутко больно…
Сол уставился на нее отрешенно. Понемногу его подвижное лицо расплылось в искренней улыбке:
— Искусство превыше всего, детка! Ты так натурально извивалась и билась, на твоем личике читалось столь неподдельное страдание, что зритель будет в восхищении! Погоди минуточку, не мешай… — он шагнул вперед и крепко ухватил Бестужева за рубашку. — Парень, из тебя выйдет толк! Ты ведь служил в армии… Ну вот. Ты только слушайся меня, как усердный солдат фельдфебеля, а уж я сделаю из тебя настоящую кинематографическую знаменитость. Фельдфебель вовсе не способен озолотить исправного солдата — ну, а со мной, — он лукаво подмигнул, — со мной обстоит несколько иначе… Ты, главное, слушай меня, как отца родного… Лили, как он тебе?
Лили, стоявшая в стороне, надувши губки, окинула Бестужева откровенным взглядом, какого от благонамеренных девиц Старого Света трудно было ожидать. Улыбнулась кокетливо:
— С ним гораздо лучше, Сол, у него хорошо получается…
— То-то, — благодушно сказал Сол. — У меня как-никак профессиональное чутье, голубки мои… Все, отдыхаем, мне еще надо подумать над следующим эпизодом — у нас ведь появилась совершенно другая линия…
Бестужев перехватил тяжелый взгляд стоявшего в отдалении Голдмана-младшего и понял, что нажил себе нешуточного врага. Точнее говоря, недоброжелателя — этот лощеный молодой человек, классический городской хлыщ, никак не походил на человека, от коего можно ожидать настоящих неприятностей. К тому же Бестужев вовсе не собирался задерживаться здесь надолго, у него уже возникли соображения, как потихоньку убраться отсюда: под покровом ночной тьмы, когда все будут спать, расписание поездов известно, объясниться с кассиром помогут мальчишки-агенты, как помогли пообщаться с начальником почты, который, порывшись в каких-то толстенных справочниках, написал Бестужеву в записную книжку английскими словами точный адрес российского консульства в Вашингтоне…