— Обернись, или, клянусь, я выстрелю в спину!
Дмитриев резко развернулся, и в глазах его плясало пламя такой страшной ненависти, что Лина помимо воли сделала шаг назад.
— Никто не смеет наставлять на меня оружие, — проговорил он глухим, хриплым голосом.
А дальше всё происходило как в кошмарном боевике. Дмитриев вдруг непостижимым образом за доли секунды оказался лежащим в углублении возле дороги, которое закрывало его от выстрелов. Соловьёв ещё только разворачивался, а Андрей уже прострелил ему ладонь. Виктор упал, скорчившись в пыли. Группа «Викинга» открыла огонь. Дмитриев залёг в траве. Его люди под прикрытием машин, ехавших вперёд, открыли ответный огонь, вынудив противников на время прекратить стрельбу.
Лина на карачках пробиралась к Соловьёву, но тот что-то крикнул отстреливающемуся Лапе, и уголовник пополз к девушке, схватил её за ногу, и потащил к машине, в которой прятался Иннокентий. Лина изо всех сил пыталась затормозить ладошками об асфальт, но только ободрала их до крови.
— Лапа, отпусти, — рычала она, сплёвывая песок, — Витя ранен!
— Ты где должна была сидеть, мать твою! — уголовник упрямо тянул её к машине, — совесть у тебя есть?!. А мозги?
И когда Лапа поднимал девушку, чтобы затолкать в машину, перед ними, будто из ниоткуда возник Дмитриев. Выражение его лица было страшным. Он ударил Лапу рукояткой пистолета по голове, Лина, попыталась ударить его в пах, но Андрей неуловимым движением сделал подсечку, и девушка повалилась на асфальт, больно ударившись затылком. Дмитриев тут же поднял её, прижал к себе и приставил дуло пистолета к её голове.
— А теперь, я думаю, все положат оружие на землю.
Он сказал это тихо, но стрельба с обеих сторон мгновенно прекратилась.
— Виктор Васильевич, — обратился он к медленно поднимающемуся Соловьёву, — думаю, теперь вы согласитесь что вели себя неподобающим образом?
— Ни один уважающий себя мужчина не станет воевать с женщиной, — боль, от простреленной руки не шла ни в какое сравнение с тем, что он почувствовал, когда увидел дуло пистолета, приставленное к Лининой головке.
— Я не собираюсь воевать с вашей дамой, — презрение в его голосе заполнило всё вокруг, — но если человек дурак, его надо учить.
— Если ты убьёшь Виктора, клянусь, я разорву тебя на куски — Лина задыхалась от отчаяния и страха.
— Успокойся, — Андрей сильнее вдавил дуло в висок, — убить его я теперь всегда успею. Но мне нужно кое в чём разобраться. Значит так, — голос стал жёстким и без эмоций, — сейчас ты забираешь своих людей и уезжаешь подальше от города, а завтра утром приезжаешь ко мне. Один. Там и поговорим… А теперь я досчитаю до пяти, и все должны за это время успеть уехать. Если на счёт «пять» на горизонте будет хоть одна машина — девушка умрёт.