– Меня Мисаилом зовут, – разглядев силуэт сгорбленного старичка – он-то, похоже, и бы Дромило, – представился Ратников.
– А я – Дромило, приказчиком у Миношичей был, до немцев.
Ну точно – угадал.
– Миношичи-то, вишь, завсегда супротив немцев шли, – поежившись, пояснил Дромило. – Вот нас всех и…
– Да не слушай ты его, паря! – снова прогрохотал бас. – За дебош его сюда укатали.
– А хоть и за дебош! – взъярился старик. – Так ведь – против немцев!
– Ага, против… – бас – Бреслав, что ли? – издевательски захохотал. – Просто бражки пить меньше надо! Тогда б магистра собакой не обозвал. При рыцарях. Черт старый!
– Ладно те лаяться-то, – Дромило, похоже, обиделся, замолчал.
Зато забасил Бреслав – назвал свое имя да спросил, что за человек новый узник?
– Не знаю, как и сказать, – признаваться в комтурстве Ратникову почему-то казалось как-то не с руки. Но ведь и не новгородцем же называться – кто знает, что тут за люди сидят? Наверняка есть и соглядатай и, может быть, даже не один.
– А ты как есть, так и говори, паря, – загремел Бреслав. – Стесняться тут нечего, верно, братцы?
Никто не отозвался, только у противоположной стены хмыкнули.
– Управлял я тут одним… местом, – уклончиво пояснил Михаил. – Отсюда далече.
– Тиун, что ли?
– Можно сказать и так. А вы-то, православные, кто?
– Ну, православные тут не все, – пробасил собеседник. – Я, к примеру, католик.
– Тьфу ты, тьфу ты, – заплевались у стены.
– Ты поплюйся еще, чудило, живо по стенке размажу! – громыхнув цепями, пообещал Бреслав.
Видать, даже здесь, в узилище, угрозу сочли нешуточной, поскольку у противоположной стены больше не произнесли ни звука.
Только Бреслав хохотнул:
– Видишь, пан Мисаил – народец здесь у нас разный.
Ближе к полудню посветлело, и Ратников наконец смог как следует разглядеть своих собеседников – седенького лысого старичка с длинной пегой бородой – Дромило – и здоровенного парнягу в зеленом, отороченным лисьим мехом, кунтуше с многочисленными шнурами, с круглым веселым лицом с задорно подкрученными кверху усами – Бреслава. Кроме этих двоих, еще – как и рассмотрел Ратников раньше – имелись трое довольно неплохо одетых людей с аккуратно подстриженными в кружок волосами, остальные же пятеро, судя по всему, представляли собой разную шваль – нечесаные, одетые в рубища, они постоянно шипели руг на дружку и время от времени дрались, с явной опаской посматривая на Бреслава.
Поляк наверняка был пленником, и не из простых. Чего ж его тогда здесь держали? Не могли подыскать узилище поприличнее? Или – поприличнее не было? А зачем тогда сунули сюда всякую шваль? Непонятно.