– Гидру? Думаешь, участников в убийстве Спасского много?
– Непосредственных участников немного и на исполнителей мы выйдем. Но есть один момент, который меня напрягает. Смотри, какая интересная штука. Обычно, круг свидетелей очень узок, ведь то, что знают двое, уже нельзя назвать тайной. В данном случае круг широк. Я сужу по тому, что выкрасть Маргариту Назаровну приказали Кабану. Зачем вводить в это дело других людей? Не логично как будто.
– Либо завязывают того же Кабана, чтоб сделать его ручным, либо создают путаницу.
– Соображаешь, – похвалил его Сергей. – А я думаю, и то и другое. Видимо, Спасский здорово напугал кого-то, этот товарищ пошел нетрадиционным путем и втягивает новых соучастников. Кабан, Амбарцум – люди с положением. Допустим, есть еще парочка таких же Кабанов. Представляешь, какой будет хипеш, если все вскроется? Да они хором железо грызть будут, чтоб замять дело, не пожалеют денег, а деньги – мощное оружие. В данном случае тот, кто стоит на верхушке пирамиды, прав: завяжи приятелей, и тебя вытащат, потому что будут спасать себя. Но может быть и такой вариант: соучастники не случайные сообщники, а давно вместе.
– Тогда Кабан выгораживал себя и доложит о нашем налете.
– И пожалеет об этом, – дополнил Сергей.
– Куда едем? Посвяти.
– Купим стволы, я свой утопил, когда топил трубу Майки, чтоб он больше не светился. Ну и еще кое-что приобретем.
– Когда ты успел точки найти? – изумился Ренат.
– Зяблик, ты забыл, с кем связался. Про это дело я все знаю, а устройство сети сбытчиков везде одинаковое. Действуем так...
– Я позвал вас так рано, потому что вечером никого не соберешь, – медленно выговаривал слова Марлен Петрович.
Он не заболел, напротив, чувствовал себя превосходно, но слова вязли в зубах из-за преодоления сопротивления. Давно он не видел вместе сына и невестку, хотя они живут с ним в одном доме. Завтракают порознь, обедают на работе, ужинают – кто где. Однако, при виде перекошенных физиономий Ярослава и Валентины, которые сели на один диван, но в разных его концах, у него испортилось настроение. А ведь когда-то они любили, целовались у всех на виду, ходили в обнимку. Теперь это были два антагониста, которым смотреть друг на друга противно, хоть и спят они в одной спальне. Собственно, Марлен Петрович собрал парочку не ради воспитательных целей.
– Надеюсь, вы помните, что у меня сегодня юбилей? (Дети, мать их за ногу, кивнули.) Я требую, чтоб на сегодняшний вечер вы зарыли топор войны. Требую, чтоб соблюдали приличия. Завтра делайте, что хотите: разбегайтесь, сходитесь, бейте посуду, но это завтра. Не слышу дружного «да».