Враг ухмыльнулся, сплюнул, прищурился, готовясь завершить жизненный путь соперника.
Михаил скосил глаза — не убежишь, не отпрыгнешь, — не даст, не даст чертов вражина, не даст…
– Лови!
Борис… боярич…
Что-то летело… Нож!
Тот самый, с красной резной рукояткою…
Ударился лезвием в стену, задрожал… все быстро происходило, очень быстро, но почему-то казалось, словно в замедленной съемке. Или даже не так — просто как будто все происходящее вдруг разбили по кадрам.
Торчащий в стене нож. Враг замахивается мечом. Руку — за спину. Нащупать рукоять… Меч опускается… Податься влево… якобы уклониться… С хорошим мечником такой трюк не пройдет! Ага… вот и клинок повело влево… Бросок!!! На!!! Получи, сволочь!!!
Острое засапожное лезвие вонзилось вражине в правый глаз… Миша специально туда не метился, хотел в горло… Тем не менее и тут вышло неплохо… только уж больно кроваво. Хотя, и в горло бы…
Тьфу ты… Михаил вдруг почувствовал, что его вот-вот вырвет. Вообще, замутило всего, и стены зашатались, поехали… Тоже мне — воин! Правильно убил — не ты бы, так он!
– Мисаил, ты не ранен?
Господи! Боярич!
– Бориска! Ты как?
– Спина саднит… — отрок пошевелил лопатками. — Ну, где кнутом. А так — славно.
– А второй… Кнут где?
– Кто-о? Ах, тот… Убежал куда-то. Там, на дворе, кричат. Верно, наши с подмогой пожаловали…
Миша устало вытер со лба пот:
– Вовремя.
– Вот и я говорю… Пойду, гляну. Нет! Сперва ножик вытяну. Хороший ножик, по старине сработан — точить не надо.
Хлюпанье… Мерзкое такое… Мишу снова едва не вырвало. А отрок ничего — вытер лезвие о подол рубахи убитого да побежал себе… Вот заглянул обратно, улыбнулся, крикнул радостно:
– Наши! Батюшка сам! С ним вои. Я побегу!
– Беги.
Ну, слава Господу!
Михаила все ж таки вырвало, прямо здесь же, рядом с окровавленным трупом. Вроде и недолго, да все же, пока к колодцу шел, пока напился… Парней увидал — Авдея с Мокшей. Живы! Стоят, улыбаются… А солнце — такое ясное. Или это луна уже? Черт, словно пьяный.
– Ну, вот он, господине, что я говорил! Вели хватать!
Черт! Что это? Почему заломили руки? Зачем веревки? А кто это тут командует? Господи! Кривой Ярил! Он-то откуда здесь? И боярин, Софроний Евстратович, недобро так щурится. А мальчишек нигде уже не видать — ни Бориса, ни Глебушки…
– Вот он, Сбыслава Якуновича тайный пес! — потирая руки, гнусно расхохотался Ярил. Обернулся: — Подтверди, паря!
Рожа какая-то… холоп или закуп. Вроде бы Миша его на дворе тысяцкого видал. Да, видал…
Харя ухмыльнулась в бороду:
– Он! Соглядатай!
– Ах ты шпынь! — совсем взъярился боярин. — А я-то, дурень старый, чад своих ему доверил. А ну — в железа его, в железа!!! И в клеть, в клеть… Пущай посидит перед смертушкой.