Это было трудно назвать поцелуем, это было что-то приятное, волнующее и захватывающее. Его губы оказались мягкими, шелковистыми и теплыми, они осторожно опустились на ее губы. Его ресницы вспорхнули совсем близко от ее лица, на мгновение коснувшись ее щеки.
Федра стояла на месте, словно пораженная молнией.
Этот мужчина, у которого были повадки дикого зверя, мог быть таким удивительно нежным…
Потом так же неожиданно это все закончилось. Он отстранился от нее, и на его лице появилась самоуверенная и насмешливая ухмылка. В глазах — озорные огоньки. Ничто, кроме влажно поблескивавших губ, не выдавало того обстоятельства, что он только что поцеловал леди Федру. Казалось, он даже и не прикасался к ней, все происшедшее было какой-то мистификацией, иллюзией. Леди Федра выглядела сейчас как человек, у ног которого только что остановилось цунами.
— Вот так-то, — тихо проговорил он. — Пусть это послужит вам хорошим уроком.
Немного придя в себя, она тихо спросила:
— Уроком?
Тристан многозначительно подмигнул ей.
— Молодая девушка никогда не должна оставаться наедине с отъявленным повесой, — сказал он, — особенно с таким, кто не может похвастаться наличием мозгов. Но вы должны знать, леди Федра, что я очень вам благодарен за все, особенно за восхитительный поцелуй, который вы мне подарили.
Он повернулся и зашагал по коридору, затем прошел в холл. Надевая перчатки, Тристан шагал с таким видом, как будто весь этот огромный роскошный особняк, все слуги в этом доме, да и вообще весь мир вращались вокруг него.
Да, он был прав, и он сказал правду, подумала про себя Федра. Этот человек был всего лишь обаятельным пройдохой, повесой с красивым лицом. Собственно говоря, он был недостоин даже пощечины.
Она подошла к двери, распахнула ее и бросила на Тристана высокомерный взгляд.
— Я бы дала вам пощечину в ваше чертово ухо, сэр, если, бы была уверена, что это принесет вам пользу, — проговорила она низким, звеневшим от напряжения голосом. — А теперь всего хорошего, мистер Толбот.
К ее ужасу, Толбот обернулся и вдруг весело рассмеялся.
— Леди Федра! — воскликнул он. — Что за язык!
После этого он бросился вниз по лестнице. Что-то насвистывая, Тристан бежал так быстро, перепрыгивая со ступеньки на ступеньку, что, наблюдая за ним со стороны, нельзя было и предположить, что несколько минут назад ему зашили глубокую рану на голове.
Но, достигнув нижней ступеньки, Тристан вдруг остановился, как будто в чем-то засомневавшись. Продолжая держаться рукой за перила, он обернулся и посмотрел на Федру. В его лице появилось что-то мрачное, на нем проступили какие-то неясные эмоции.