— Все? — повернулся он к помощникам. — Разыщите секретаря, Эрвин, а вы, Рейнхард, найдите начальника караула. Мне нужно с ним кое-что уточнить.
Когда они вышли, Петер подсел к столу и стал быстро писать. Потом он положил приговор в красную папку и вышел в коридор. Здесь он коротко переговорил с подошедшим секретарем, сказал что-то начальнику тюремного караула, кивнул помощникам, и они направились в зал заседаний.
И вот он поднялся и произносит приговор. В первый и, он был уверен, в последний раз в своей жизни. Все замерли стоя. Только вспышки фотосъемки и нервное покашливание. Полицейские охранники вытянулись по стойке смирно. Полуприкрыв глаза, стоит, слегка покачиваясь, Артур Глориус. Он да еще Эрна знают, чего стоит эта минута судье Кристиану.
Он признал ее виновной. Опустив папку с текстом приговора, он произносит от себя:
— Сегодня еще несколько тысяч солдат отдадут свои молодые жизни за Германию. Многие будут умирать в муках. Будут замерзать в ледяной воде моряки, заживо сгорать в своих боевых машинах танкисты, корчиться от боли изуродованные снарядами пехотинцы. И тем, кто погибнет мгновенно, повезет. Исходя из этого, я посчитал, что смертная казнь для Эрны Вангер была бы слишком легким избавлением от наказания. Прежде всего от наказания нравственного. Я уверен, что сейчас в ее душе царят ужас и смятение. Так пусть же они продолжатся. Именем фюрера и народа я провозглашаю: Condemno![59] Виновна! И приговариваю тебя, Эрна Элеонора Вангер, к пожизненному заключению! Приговор Народного суда окончательный. Обжалование запрещается.
Петер захлопнул папку и стал быстро пробираться к выходу. Он услышал за своей спиной шум голосов, но даже не обернулся. В коридоре он отдал выбежавшему следом секретарю папку с приговором и стал прямо на ходу стаскивать с себя мантию. Подошел, как они условились заранее, начальник караула.
— Везите ее обратно в Штадельхейм. Она приговорена к пожизненному заключению и завтра утром должна быть этапирована в Равенсбрюк. Назначьте двух надежных охранников. Билеты уже заказаны. Вот копия приговора, подписанная мной.
Унтерштурмфюрер кивал головой в знак принятия приказа.
— Да, вот еще что, — Петер посмотрел в глаза эсэсовцу, — вы ведь не будете против ее свидания с отцом?
— Разумеется, господин судья.
— Пусть они побудут вместе столько, сколько позволит время. Это моя личная просьба.
— Я проведу его к ней в камеру. Не сомневайтесь.
— Благодарю вас.
Коридор стал заполняться людьми. Многозначительно посмотрев на Петера и недобро усмехнувшись, мимо прошел прокурор. Подошли два корреспондента. Они достали свои блокноты и начали задавать вопросы. Петер, увидав Эрвина, направил их к нему, а сам стал искать глазами профессора Вангера. Теперь, когда на Петере уже не было судейской мантии, он чувствовал себя значительно свободней.