Когда она снова открыла глаза, Виктор смотрел на нее.
— Ты самый лучший подарок, который я когда-либо находил под елкой, — сказал он.
Она посмотрела на искрящуюся нитку мишуры, свисающую с ветки над головой.
— Такой я себя и чувствую. Раскрытый подарок.
— Ты так говоришь, будто в этом есть что-то плохое.
— Зависит от того, что будет дальше.
— А что должно произойти?
Она вздохнула.
— Не знаю.
— А чего ты хочешь?
— Я не хочу вновь испытать боль.
— Ты боишься, что я причиню тебе боль?
Она взглянула на него.
— Так бывало раньше.
— Мы причиняли друг другу боль, Маура. Так или иначе. Люди, которые любят друг друга, всегда это делают, пусть даже и неосознанно.
— У тебя был роман. А чем я тебя обидела?
— Слушай, этот разговор ни к чему не приведет.
— Я хочу знать, — сказала она. — Чем я обидела тебя?
Он перевернулся на спину и лег рядом, не касаясь ее и уставившись в потолок.
— Помнишь тот день, когда я должен был лететь в Абиджан?
— Помню, — сказала она, будто заново переживая горечь того дня.
— Признаю, это было тяжелое для тебя время, но я должен был ехать. Только я мог спасти переговоры. Я должен был находиться там.
— На следующий день после похорон моего отца? — Она посмотрела на него. — Ты был нужен мне. Мне было необходимо, чтобы ты остался дома, со мной.
— Но «Одна Земля» тоже требовала моего присутствия. Мы рисковали потерять весь груз с медикаментами. Дело не могло ждать.
— Что ж, я смирилась, разве не так?
— Точно сказано. Смирилась. Но я-то знал, что ты вне себя от ярости.
— Потому что так было всегда. Юбилеи, похороны — ничто не могло удержать тебя дома. Я всегда была на втором плане.
— Из-за этого все и произошло. Мне пришлось выбирать между тобой и «Одной Землей». А я не хотел выбирать. Я не думал, что должен это делать. И платить такую цену.
— Ты не можешь спасти мир в одиночку.
— Но я могу принести много пользы. Раньше ты тоже в это верила.
— Со временем все перегорает. Ты тратишь годы, переживая за тех людей, которые умирают в других странах. А однажды утром просыпаешься, и тебе вдруг хочется, хотя бы для разнообразия, сосредоточиться на собственной жизни. На том, чтобы завести своих детей. Но у тебя и на это времени не было. — Она глубоко вздохнула, чтобы не расплакаться при мысли о детях, которых у нее теперь скорее всего уже не будет. Вспомнила она и о Джейн Риццоли, беременность которой вновь всколыхнула ее боль бездетности. — Я устала быть женой святого. Мне хотелось иметь мужа.
Прошло мгновение, и рождественские огоньки превратились в расплывчатое разноцветное пятно.
Виктор взял ее за руку.