— А где же ваша соседка Ида?
— Она внизу осталась, с ней, по-моему, Алим хотел поговорить.
— Вот оно что… — протянул Буров, получив объяснение неуютному поведению Юсупова. — Собственно, я хотел узнать, когда вчера вы обе легли спать.
— Ну, меня под утро проводил Сильвестр, только я не помню точное время, спросите у него, а Ида — не знаю, но после меня. Я уже спала. Да, вам, наверное, уже наболтали, — хмыкнула она, — я перебрала вчера с алкоголем и помню все, как в тумане.
— Все-таки это очень неосторожно, — менторским голосом проговорил Клим, — в вашем положении столько пить…
— В как-ком моем?.. А… это вы о беременности?
— О ней, родимой…
Лизхен выпустила струйку дыма и, явно сделав над собой усилие, попыталась рассмеяться. Получилось жалко.
— Да не беременна я. Это так, — она запнулась и чуть не слезливым, с ноткой истерики, однако не лишенным попытки кокетства голосом продолжила, — ну, что вы ко мне все пристали! Юсупов этот, Гарин, вы еще… Я… я боюсь. Понимаете вы, боюсь! Еще диск у меня какой-то требуют. А я его и в глаза не видела!
— Лиза… — Клим постарался внести в интонацию максимальную мягкость, — да я верю, что вы диск не брали. И спрашивать о нем не буду. Лучше скажите, роман Эльвиры с Квасницким тоже придумали?
— Да ничего я не придумывала! Я просто намекнула Алиму, а он сразу ухватился. Откуда я знаю, — она перешла на скоротечный монолог, — может, был, может, не было, ну ведь мог же и быть! Квасницкий любит матрон! Он сам говорил! Да и Эльвира никогда не упускала случая пропустить фразочку, что мол, ее на «додиков» потянуло. Мол, женщины после сорока предпочитают форму содержанию. — В ее голосе проскользнула чуть уловимая обида. — Какая разница? Они все равно выпутаются, а на меня повесят этого Мунасипова! А сами убили, потому что его все ненавидели, даже собственная жена!..
— А почему вы считаете — ненавидели? — перебил Клим.
— А разве его можно любить? Он же страшный!
"Вот он, типичный образчик женской логики!" — с иронией подумал Буров и тут же посетовал:
— Ну понятие привлекательности — вещь субъективная.
— А я не об этом! — Лиза многозначительно взглянула на Клима, — он по-другому страшный. Был.
— А ведь он, говорят, ухаживал за вами…
— Ухаживал… К Мунасипову это слово не подходит. Он не ухаживал, он пытался завалить, это будет точнее, — Лизхен постепенно стервенела, — я, вообще, не понимаю, как Гарин мог с ним общаться! Они такие разные! Сильвестр, он обаятельный, почти джентельмен. А этот, грубый… — она попыталась подыскать слово и остановилась на банальном, — грубая скотина…