Боже, как все мерзко! Разговор с Джосс живее вчерашней беседы с Грегори напомнил о том, что предшествовало этой поездке. Надо срочно объясниться с ним, выложить все начистоту, а там будь что будет, пусть хоть погибель. Иначе я не смогу с ним быть – изгложет совесть.
Насилу заставляю себя подняться с кровати, встаю под душ, и от отчаянного желания превратиться в водяную струйку и уйти куда-нибудь в землю сводит скулы. Чувствуя себя разбитой и бесконечно несчастной, с еще влажными волосами выхожу из комнаты.
В кухне не шипит масло на сковородке и не постукивает посудой Сэмюель. Слишком поздно, он наверняка уже в мастерской. Но в воздухе пахнет какой-то выпечкой, и всюду царит домашний уют. Представляю, что всего этого у меня может в одночасье не стать, и на миг зажмуриваюсь, точно в приступе нестерпимой боли.
Медленно и тихо спускаюсь вниз. В кухне правда никого. Есть совершенно не хочется, но я говорю себе, что надо запастись силами, и выпиваю стакан молока – раз в два дня Сэмюель покупает свежее у кого-то из соседей. На блюде остатки пирога. Судя по запаху, рыбного. Наверняка для меня. Отламываю маленький кусочек и, на ходу жуя, плетусь в гостиную.
И здесь ни души. Нет даже Пушика в клетке. Выхожу из дома и на крыльце сталкиваюсь с Грегори. Смотреть в его честные грустные глаза не хватает храбрости, и я трусливо потупляюсь.
– Ходили с Пушем на прогулку, – объясняет он сдержанным голосом, совсем не таким, каким разговаривал вчера вечером. – Это тебе.
Приподнимаю голову и только теперь замечаю в его руке букетик диких цветов. Нежные безыскусные красные лепестки и зеленые листики настолько прекрасны, что заткнут за пояс самую дорогую и замысловатую композицию из городского цветочного магазина.
Беру цветы и невольно прижимаю их к сердцу. Глаза наполняются слезами, и бороться с ними нет смысла. Снова опускаю голову и чувствую, как по щеке скатывается первая прозрачная слезинка.
– Кимберли! – Грегори прижимает меня сильной рукой к груди, но я, вдыхая его головокружительный запах, тотчас отстраняюсь, чтобы совсем не раскиснуть. – Кимберли… – растерянно бормочет он. – Я чем-то обидел тебя вчера? Да? Когда ты убежала, я хотел броситься за тобой следом, но подумал, что тебе нужно побыть одной… Может, не стоило торопиться с…
Смеюсь нервным прерывистым смехом, изо всех сил пытаюсь удержать слезы, а они предательски текут и текут. Вытираю щеки тыльной стороной ладони и стараюсь сделать вид, что сама не понимаю, из-за чего плачу.
– Может, принести воды? – предлагает Грегори, хмуря брови.