– Ну а мы-то чо можем сделать? – спросил старший, выпуская через ноздри папиросный дым.
– Так вы должны были видеть. Угонщики-то как раз в вашу сторону рванули.
– Не, дядь, мы не видели, – мотнул головой пацан, который жевал травинку.
Столь уверенное заявление, к тому же сделанное вперед старшего, означало, что пацаны действительно ничего не видели. Но все же следовало расспросить ребят более подробно.
– Как не видели?! – я изобразил на лице удивление. – Вы ведь вчера здесь же стадо пасли?
– Ну? – вновь вступил в разговор старший.
– И до скольки?
– Часов до восьми.
– И что, за все это время никто не проезжал?
– Так тут и не проехать! – подал голос пацан, который прежде молчал, и для большей убедительности указал рукой на изрытый коровьими копытами брод. – Враз завязнешь. Один Гришка на своем тракторе и ездит. Утром на поле, вечером обратно.
Я озадаченно почесал в затылке.
– А вечером никого не видели?
– Почему не видели? – хихикнул пацан, жевавший травинку, вскочил на ноги и зачем-то отбежал в сторону. – Видели, как Мишкина сеструха Любка с Петькой обжималась.
– Врешь, мудель!
Отшвырнув в сторону недокуренную папиросу, старший из пастухов, очевидно, это и был Мишка, рванулся за обидчиком. Но тот был к этому готов и живо отбежал ко мне за спину, используя меня в качестве пассивной защиты. Остановившись напротив меня, Мишка сдвинул брови и грозно произнес: – Все ты брешешь, дятел, – причем, было непонятно, то ли это оскорбление, то ли прозвище. – Чо ты мог видеть, тебя мать вон еще когда в дом загоняет.
– Сам ты брешешь, – обиделся пацан. – Я домой припустил, как на станции рвануло. А чо, вы небось тоже сдрейфили, когда там такая зарница, – видимо, испугавшись, что после такого признания приятели посчитают его трусом, сейчас же добавил он. – Первый-то раз не очень громыхнуло. Я еще подумал, гроза. А уж когда во второй раз бабахнуло, да еще с заревом, все думаю, кранты, ну и побежал до дому. А там уж и по телику сказали, что на атомной станции пожар.
Я сидел не шевелясь, боясь невольным движением сбить парня с мысли. Услышать такие слова было равносильно тому, как наугад сунуть руку в стог сена и сразу уколоться искомой иголкой. Неудивительно, что, как только пацан замолчал, я развернулся к нему и, схватив руками за плечи, заглянул в глаза:
– Тебя как зовут?
– С-сенька, – от неожиданности он даже начал заикаться, но тут же поправился: – Семен.
– Ты действительно слышал два взрыва, Семен?
– Два, – не очень уверенно ответил он.
Я обернулся к его приятелям:
– А вы?
– На первый-то я не очень обратил внимания, – ответил Мишка. – А второй по всему селу было слыхать. Все собаки забрехали, и скотина давай мычать.