На мгновение твёрдое тело отстранилось, его руки возились с застёжкой собственных джинсов. Внезапная пауза в безумной гонке желаний слегка отрезвила разум Джой, дрожащими руками она пыталась помочь ему справиться с молнией. Их глаза впервые после начала безумства встретились, во взгляде Люка не было ничего разумного или человеческого, лишь отражение неприкрытого желания сродни ее собственному.
Когда Люк высвободился из сковывающей одежды, ладони Джой сомкнулись на твёрдой плоти, поглаживая её с таким же пылким отчаянием, с каким он ласкал её. Люк напрягся и слегка приподнялся, теперь он так же, как и она, полностью отдался на волю чувств. Со всей необузданной мужской силой он, словно пламя, сгорал в её руках, и она хотела, чтобы его огонь и сила встретились с ее опаляющим желанием. Когда руки Джой ласкали его, дыхание Люка сделалось сбивчивым. Без слов, повинуясь лишь инстинкту и желанию, она убрала свою руку, и Люк навис над нею. Твердая плоть надавила на внутреннюю сторону её бедра, скользнув по гладкой, в равной степени мягкой и влажной, коже. Джой приподняла бёдра, готовая принять его, чувствуя приятное давление стремящейся проникнуть в неё плоти.
А затем всё прекратилось. Джой открыла сжатые в невыносимом ожидании глаза и попыталась сосредоточиться на Люке, застывшем над ней в мучительной неподвижности. Он смотрел на неё палевыми, горящими от желания глазами. Её тело напряглось, требуя его, желая принять в себя, но Люк не двигался. Ей хотелось плакать, кричать от досады. Сейчас не было никакой причины останавливаться. Со стоном она потянулась вниз, коснувшись его плоти, желая того, что мог дать только он, зная, что и Люк хочет того же.
Наконец, он двинулся, отдернувшись, как от боли. Бессловесный стон, исторгшийся из его горла, был резким и хриплым, словно протест, похожий на рычание, зубы обнажились в гримасе гнева и страдания. Джой, взглянув на него, вздрогнула, замерев в неподвижности. Его зрачки неожиданно сузились, словно от шока после острой боли. Джой непонимающе смотрела на него, Люк запрокинул голову и издал звук сдерживаемой неприкрытой агонии.
А затем, вопреки всякой логики и её собственной потребности, внезапно покинул её. Джой слишком резко оставили одну в невыносимом холоде. Ошеломлённая она медленно повернула голову на подушках, ища Люка взглядом. Он был там, в тёмном углу комнаты, сгорбленный и нагой, только его глаза пылали в сполохах от камина. Люк смотрел на неё, пристально и неподвижно, как и прежде, но сейчас в его взгляд добавилась суровая неприветливость незнакомца. И холод.