Годунова ненавидели. Подрос бы Дмитрий, захотели бы дядьки его царем сделать. Тут-то Борису и конец. На его месте я сделал бы то же самое.
– Ты, Василий Иванович, половчей бы обстряпал, – льстиво сказал Ондрейка. – Без ножика обошелся, чтоб дурных слухов избежать.
– И то правда. Тебя бы, душегуба, послал.
Оба засмеялись: один жирно, другой сухенько.
– Значит, дальше действуем так, – продолжил князь уже серьезно. – Выставим мощи напоказ. Труп хорош: видом благостен, баб разжалобит, а бабы в таком деле важней всего. Гляди, чтоб благоухание было – спрысни елеем, розовым маслом. Калек заготовил?
– Двоих. Один слепой. Коснется гроба и прозреет. Еще есть парализованный, его на носилках принесут. Как чернь увидит одно исцеление, потом второе – дальше само пойдет. Я толпу знаю. Бесноватые в ум войдут, горбатые распрямятся, хромые без костылей пойдут. Вера, она чудеса делает…
– Двух мало будет, – строго оборвал его Василий Иванович. – Еще парочку заготовь. На это дело должников возьми, из моей темницы.
– Сделаю.
– Ну, помогай Господь. – Боярин тяжело вздохнул. – Я наверх(Точный смысл непонятен), за Борисом. Скажу, что мощи отрока доставлены. А ты ступай в темницу, подбери сам, кого сочтешь подходящим. Сули прощение долгов. А после – сам знаешь…
– Знаю. Не тревожься, князь, болтать не станут. Посмотрел Ластик в дырку, как интриганы выходят из горницы: впереди боярин – важный, в шитом серебром одеянии до пят; за ним пританцовывающей походкой Шарафудин.
И скорей уткнулся носом в унибук.
Первым делом, конечно, спросил про царевича Дмитрия.
УГЛИЦКИЙ Дмитрий (Димитрий)
(1582—1591)
Царевич, сын Ивана Грозного от его седьмой жены Марии Нагой. Воспитывался в городе Угличе в окружении дядьев Нагих, братьев матери. Погиб при невыясненных обстоятельствах: по одной версии, напоролся на нож во время эпилептического припадка, по другой – был зарезан убийцами, подосланными Борисом Годуновым, который хотел избавиться от наследника престола, чтобы самому стать царем. Был похоронен в Преображенском соборе города Углича. Туманность обстоятельств смерти царевича привела к появлению нескольких самозванцев, выдававших себя за спасшегося Дмитрия.
Кое-что начинало проясняться. «Нагие» – это, оказывается, фамилия. «Голые дядьки» – это царевичевы дядья Нагие. Про Дмитрия, младшего сына Ивана Грозного, Ластик теперь тоже кое-что припомнил. Это из-за него у Бориса Годунова «мальчики кровавые в глазах».
Заодно уж спросил и про Годунова – надо же знать, кто у них тут царствует. Тем более что этому человеку хотят «отрока» показывать.