Он ехал по узкой улочке, застроенной с обеих сторон уютными домиками, деревянными и кирпичными. На многих домах ставни были закрыты, от этого улица казалась пустынной и необжтиой. Вдруг к машине метнулась какая-то тень. Бекетов резко затормозил и зажмурил глаза. Когда он открыл их, то увидел, что через лобовое стекло на него смотрела молодая женщина, одетая в черное. У нее был каменный, но пристальный взгляд, Сергею показалось, что она пытается проникнуть в его подсознание. Он произнес вслух охранную мантру, женщина посторонилась и даже показала рукой, что путь свободен. Последний жест сбил Бекетова с толку, и он решил, что это была его совесть, которая дала добро на исполнение приговора, вынесенного Ольге.
Бес остановил машину около высоких ворот, краска на которых поблекла и начала лупиться. Не выключая мотора, он вышел, открыл ворота, снова сел в машину и заехал сразу в гараж, встроенный в первый этаж дачного дома Лихоманова.
Ольга по-прежнему не шевелилась и находилась в глубоком гипнотическом сне. Сергей снял с нее свои черные солнцезащитные очки и впервые посмотрел на нее не как на смертельного врага, а как на женщину. «А ты хороша! – отметил он и провел рукой по Ольгиным волосам, но тотчас отдернул руку, будто его пронзило электрическим током. – Сама виновата, стерва! Не надо было вмешиваться, куда не просят... Я спасаю твою подругу от вампира, а ты подталкиваешь Дашу к нему. И ты, и он – настоящие преступники, и я остановлю вас...»
То, что задумал совершить Бес, было посерьезней угонов. Он это понимал, поэтому мысленно оправдывал себя. Бекетов еще раз пожирающе взглянул на девушку, участь которой зависела теперь только от него. На какую-то долю секунды он поколебался, но вспомнив, что минувшей ночью Ольга едва не оборвала нить его жизни, решился довести задуманное до конца.
Бес знал, что еще часа два она проспит, за это время он должен был подготовиться к проведению серии экспериментов над своей женщиной.
Петр Костюков сидел в пустом кабинете и ожидал коллег, пытаясь из догадок и предположений построить версию, мало-мальски похожую на реальность. Первый подозреваемый – Лихоманов Станислав Михайлович в нее никак не вписывался. Возникли новые действующие лица – Даша и ее длинноволосый дружок Данилевский, но какую роль они играли в этом деле, Костюков никак не мог определить. Ему было трудно поверить в то, что ясновидящую Калинову они могли похитить. Что-то прояснить мог разговор с кем-то из этой троицы. Но как их найти, если известны только имя одной, фамилия другого, а третья с ними, а значит неизвестно где? Номер машины, на которой они уехали, Игурдин не запомнил... «А может быть, Игорь Игоревич пустил меня по ложному следу, и он сам причастен к угонам и к исчезновению свидетельницы больше, чем кто-либо другой? – подумал Петр. – Ну где же этот Васик, когда он включит свой мобильник?»