Она слегка пожала плечами.
— Но не у всех есть страсть к чему-то, — заметила она. — И те, у кого такой страсти нет, с трудом понимают тех из нас, у кого она есть.
Таддеус кивнул — он был очень серьезен.
— Полагаю, вы правы.
Наступила еще одна долгая и напряженная пауза. Леона закуталась в свое самообладание, как в шаль.
— Итак, сэр, насколько я помню, вы говорили, что хотите сказать мне что-то личное, — напомнила она.
— Да.
Она поморщилась.
— Если вы хотите сказать мне, что вам не очень-то понравилась та маленькая гостиница, в которой мы с Адамом оставили вас, то я прошу за это прощения, — проговорила она. — Понимаю, что заведение не соответствует вашим стандартам, но мне оно показалось довольно чистеньким.
— Да при чем тут эта чертова гостиница?! — грубо выкрикнул он. — Я хочу поговорить, о том, что произошло в экипаже, когда вы с Адамом везли меняв «Синий селезень».
— Ясно… — Леона нахмурилась: она вообще ничего не понимала. — Вы имеете в виду мой талант? Поверьте мне, я знаю, что ни один из членов общества «Аркейн» не относится серьезно к людям с такими способностями, как у меня. Однако я и в самом деле не…
— Прошу вас поверить мне, что парагипнотизеры тоже не пользуются популярностью в Обществе, — вымолвил Таддеус.
— О! — воскликнула Леона, пораженная словами Уэра. — Я и не подозревала…
— Видите ли, я хочу поговорить с вами о собственном поведении прошлой ночью, — сказал Таддеус. — Оно меня беспокоит.
— Что вы имеете в виду? — бледнея, спросила Леона.
— Мне довольно трудно это объяснить, мисс Хьюитт, — заговорил Таддеус. — Я — мужчина, который гордится своей способностью держать себя в руках. Вдобавок к этому хотел бы сказать, что меня воспитали джентльменом.
— В этом я ни на мгновение не усомнилась, сэр, — заметила Леона. Она по-прежнему была озадачена его словами. — О чем все-таки вы толкуете?
— Я прекрасно понимаю, что одного извинения за мое поведение в сложившихся обстоятельствах недостаточно, — продолжил он. — Но в моей власти только извиниться перед вами.
— Господи, никак не возьму в толк, о чем вы все-таки говорите, сэр?
Его нижняя челюсть словно окаменела.
— Понимаю, — проговорил Таддеус. — Вы хотите, чтобы я в полной мере осознал грубость и недопустимость своего поступка. Уверяю вас, я осознаю их. Прежде я никогда в жизни не пытался силой овладеть женщиной. Хотите знать, почему сегодня я был в такой ярости, когда увидел, как вы убегаете от клиента? Потому что в этот момент я осознал, что прошлой ночью вел себя ничуть не лучше.
Леона почувствовала, как у нее от удивления открылся рот.